Игра престолов. Битва королей

– Что ты будешь делать теперь, когда стал десницей короля, милорд? – спросила она, когда он взял в ладонь этот теплый славный холмик.

– То, чего Серсея не ожидает, – произнес Тирион, наклоняя голову к ее стройной шейке. – Вершить правосудие.

Бран

Бран предпочитал твердый камень подоконника мягкой перине и одеялам. В постели стены и потолок давили на него, в постели комната была его камерой, а Винтерфелл – тюрьмой. Широкий мир за окном манил его к себе.

Он не мог ни ходить, ни лазать, ни охотиться, ни сражаться деревянным мечом, как раньше, – но смотреть он мог. Он любил смотреть, как в Винтерфелле загораются огни, когда за ромбами окон башен и зданий зажигают свечи и растапливают камины, любил слушать, как поют на звезды лютоволки."

"Последнее время волки часто снились ему. «Они говорят со мной, как с братом», – думал он, когда они поднимали вой. Он почти что понимал их… не то чтобы по-настоящему, но почти… точно они пели на языке, который он знал когда-то, а потом забыл. Пусть Уолдеры боятся, а в Старках течет волчья кровь. Так сказала ему старая Нэн, добавив: «Только в одних она сильнее, чем в других».

Долгий, печальный вой Лета был полон горя и тоски, Лохматый Песик был более свирепым. Их голоса разносились эхом по дворам и залам, пока весь замок не начинал гудеть, и тогда казалось, что в Винтерфелле целая стая волков, а не двое… Двое, а раньше было шестеро. «Может, они тоже скучают по своим братьям и сестрам? – думал Бран. – Может, это они зовут Серого Ветра и Призрака, Нимерию и Леди? Хотят, чтобы они вернулись домой и стая собралась снова?»

«Кто поймет, что на уме у волка?» – сказал сир Родрик Кассель, когда Бран спросил его, почему они воют. Леди-мать Брана назначила сира Родрика кастеляном на время своего отсутствия, и его обязанности не оставляли ему времени на всякие пустяки.

«Это они на волю просятся, – заявил Фарлен, мастер над псарней, любивший волков не больше, чем его собаки. – Им не нравится сидеть взаперти, и винить их в этом нельзя. Дикий зверь должен жить на воле, а не в замке».

«Они хотят поохотиться, – предположил повар Гейдж, кидая кубики сала в большой котел с похлебкой. – У волка чутье куда лучше, чем у человека. Уж верно они чуют какую-нибудь дичину».

Мейстер Лювин был другого мнения: «Волки часто воют на луну – а наши воют на комету. Видишь, какая она яркая, Бран? Быть может, они думают, что это луна».

Когда Бран повторил это Оше, она громко рассмеялась. «У твоих волков мозгов побольше, чем у твоего мейстера. Они знают то, что этот серый человек давно забыл». То, как она это сказала, заставило Брана вздрогнуть, а когда он спросил у нее, что означает комета, она ответила: «Кровь и огонь, мальчик, – ничего хорошего».