Игра престолов. Битва королей

 – Бриенна разломила большими руками краюху черного хлеба и уставилась на нее, словно забыв, для чего она нужна. – Но если вы приказываете, я…

Кейтилин видела, как она мучается.

– Я просто подумала, что с ними тебе будет приятнее, чем со мной.

– Мне и тут хорошо. – Девушка принялась подбирать хлебом соус с тарелки.

– Утром прилетела еще одна птица. – Кейтилин сама не знала, к чему это говорит. – Мейстер тотчас же разбудил меня. Он исполнил свой долг, но лучше бы он этого не делал. – Она не собиралась ничего говорить Бриенне. Никто не знал об этом, кроме нее самой и мейстера Вимана, и Кейтилин хотела сохранить это в тайне, пока… пока…

«Пока что? Глупая женщина – как будто сохранение тайны делает утрату менее горькой! Как будто, если ты будешь молчать, это превратится в сон, в полузабытый кошмар. О, если бы боги могли сотворить чудо…»

– Новости из Королевской Гавани? – спросила Бриенна.

– Если бы. Птица прилетела из замка Сервин от сира Родрика, моего кастеляна. – Черные крылья, черные вести. – Он собрал людей, сколько смог, и идет на Винтерфелл, чтобы отбить замок обратно. – (Кому это нужно теперь?) – Но он пишет… он пишет, что…

– Миледи, в чем дело? Что-нибудь о ваших сыновьях?

Какой простой вопрос – вот если бы и ответ на него был столь же прост. Слова застряли у Кейтилин в горле.

– У меня больше нет сыновей, кроме Робба. – Она выговорила это страшное известие, не всхлипнув, – и на том спасибо.

– Миледи? – в ужасе воскликнула Бриенна.

– Бран и Рикон пытались бежать, но их схватили на мельнице, на берегу Желудевой. Теон Грейджой поместил их головы на стене Винтерфелла. Теон Грейджой, который ел за моим столом с десятилетнего возраста. – «Вот я и сказала это, да простят меня боги. Я сказала, и теперь это – правда».

Лицо Бриенны расплылось перед ней. Девушка протянула руку через стол, но так и не коснулась Кейтилин, словно боясь потревожить ее.

– Я… не нахожу слов, миледи. Добрая моя госпожа. Ваши сыновья теперь на небе…

– На небе? – взъярилась Кейтилин. – Что это за боги, если они допустили такое? Рикон был совсем еще дитя – чем он заслужил такую смерть? А Бран… когда я уехала на юг, он еще не открыл глаз после падения. Я покинула его до того, как он очнулся. Теперь я уже больше не вернусь к нему, не услышу, как он смеется. – Она показала Бриенне свои ладони. – Эти шрамы… когда Бран лежал без чувств, они послали убийцу перерезать ему горло. Бран погиб бы тогда, и я вместе с ним, но волк Брана сам перегрыз глотку тому человеку. Должно быть, Теон и волков тоже убил. Иначе они не дали бы мальчиков в обиду. Как Серый Ветер Робба. А у дочерей моих больше нет волков.

Столь резкая перемена разговора смутила Бриенну.