Битва королей

— Милорд Грейджой! — Оша вышла вперед, переступив через тело Миккена. — Я здесь тоже пленница. Вы были тут, когда меня взяли.

«Я думал, ты мне друг», — с болью молвил про себя Бран.

— Мне нужны бойцы, а не кухонные замарашки.

— Это Робб Старк отправил меня на кухню. Скоро год, как я скребу горшки, чищу котлы и грею солому вот для него. — Она оглянулась на Гейджа. — Я сыта этим по горло. Дайте мне снова копье.

— У меня есть для тебя копьецо, — сказал лысый, убивший Миккена, и с ухмылкой взялся за ширинку.

Оша двинула его между ног своим костлявым коленом.

— Оставь свою тряпичную висюльку при себе. — Выхватив у островитянина копье, она тупым концом сшибла его с ног. — Мне подавай дерево и железо. — Лысый скорчился на полу, а все остальные захватчики грохнули со смеху.

Теон смеялся вместе с ними.

— Ладно, сгодишься. Оставь копье при себе. Стигг найдет себе другое. Преклони колено и присягай.

Больше охотников принести присягу не нашлось, и всех отпустили с наказом исполнять свою работу и не смутьянничать. Ходору велели отнести Брана обратно в постель. Лицо у парня было все в синяках, нос распух, один глаз закрылся.

— Ходор, — жалобно проскулил он разбитым ртом, поднял Брана большими вымазанными кровью руками и вынес его под дождь.

— Есть тут призраки — я знаю, что есть. — Пирожок, по локоть в муке, месил тесто. — Пиа видела что-то в маслобойне прошлой ночью.

Арья изобразила неприличный звук. Пиа всегда что-то видела в маслобойне — в основном мужчин.

— Можно мне плюшку? Ты их целый противень напек.

— Он мне весь нужен. Сир Амори их очень любит.

Она ненавидела сира Амори.

— Давай на них наплюем.

Пирожок тревожно огляделся. Кухня была полна теней и шорохов, но все повара и посудомойки уже спали на просторных полатях над печками.

— Не узнает. Плевки вкуса не имеют.

— Если узнает, то выпорют меня. — Пирожок перестал месить. — Тебе тут и быть-то не полагается. Ночь во дворе.

Ну и что ж, что ночь. Кухня даже ночью не затихает — всегда тут кто-то валяет хлебы на завтра, помешивает в котле деревянной поварешкой или разделывает свинью, чтобы подать сиру Амори ветчину на завтрак. Нынче очередь Пирожка.

— Если Кролик проснется и увидит, что тебя нет…

— Кролик никогда не просыпается. — По-настоящему его звали Меббл, но все называли его Кроликом из-за красных глаз. — Уж если завалился дрыхнуть — все. — Каждое утро Кролик начинал с эля, а вечером валился, как колода, пуская окрашенные вином слюни. Арья ждала, когда он захрапит, и прокрадывалась босиком по черной лестнице, производя не больше шума, чем мышь, которой и была. Ни свечи, ни коптилки она не брала. Сирио сказал как-то, что темнота может стать ей другом, и был прав. Довольно луны и звезд, чтобы найти дорогу.