Король в жёлтом

Он испугался неизвестности, которая поджидала его, потрескивая и вспыхивая во мраке. От грохота пушки его затошнило. Он видел, как туман засветился тусклым оранжевым светом, услышал, как землю сотряс гром. Он был уверен, что это близко. Тут полковник крикнул «Вперед!» и первый батальон бросился в атаку. Трент почувствовал дыхание смерти, задрожал, но побежал вперед. Страшный взрыв привел его в ужас. Где-то в тумане раздались радостные крики, лошадь полковника, обливаясь кровью, нырнула в дым.

Еще один взрыв, удар прямо в лицо почти оглушил его, и он споткнулся. Почти все солдаты справа были убиты. Голова шла кругом. Туман пополам с гарью одурманили его. Он протянул руку за опорой и что-то поймал. Это было колесо от орудийного лафета, из-за которого вдруг выскочил человек, нацелив ружье в голову Трента, но отшатнулся, пронзенный штыком в шею, и Трент понял, что убил. Машинально он наклонился, чтобы поднять винтовку. Штык все еще был воткнут в человека, и тот лежал, колотя окровавленными руками по траве. Трента затошнило, и он оперся об орудие. Вокруг него шел бой, воздух пропитался потом и дымом. Кто-то хватал его сзади и спереди, кто-то оттаскивал нападавших и наносил им удары. Тонк-тонк-тонк! Металлический скрежет штыков приводил его в исступление, он бил вслепую, как попало, пока приклад винтовки не разлетелся на куски. Какой-то человек обхватил его за шею и повалил на землю, но Трент задушил его и поднялся на колени. Он видел, как товарищ схватился за пушку и упал на нее с проломленным черепом. Видел, как полковник вывалился из седла в грязь. Потом сознание покинуло его.

Он пришел в себя на насыпи среди покореженных рельсов. Со всех сторон толпились люди. Они орали, ругались, исчезали в тумане, и он, шатаясь, поднялся на ноги и последовал за ними. Один раз он остановился, чтобы помочь молчаливому товарищу с перевязанной челюстью. Тот некоторое время цеплялся за руку, а потом упал замертво лицом в ледяную жижу. Трент поднял другого солдата, и тот застонал:

– Трент, это я, Филипп, – но очередной залп освободил его от земных забот. С высот пронесся пронизывающий ветер, подхватывая клубы тумана. На мгновение солнце со злобной ухмылкой выглянуло из-за голых Венсенских лесов и, слипшись с землей в пушечном дыму, присосалось к залитой кровью равнине.

IVКогда с колокольни Сен-Сюльпис пробило полночь, в воротах Парижа все еще теснились ошметки того, что еще недавно было армией. Они втекали в город вместе с ночью – угрюмая орда, забрызганная грязью с головы до ног, ослабевшая от голода и усталости. Сначала беспорядка почти не было, и толпа у ворот тихо расступалась перед солдатами, шагающими по скользким улицам. Но часы шли, суматоха росла.