Король уныния

 — Она почти не ест, и ее привыкание к новой няне было… трудным. Обычно она так хорошо себя ведет.

Откуда тебе знать? Ты едва разговариваешь с собственной дочерью. Я сдержала язвительную реплику, чтобы не вызвать отторжения у мачехи, когда она рассказывала мне из первых уст о том, что произошло после разгромного сообщения Перри. Откровение о том, что Пен не ест, обеспокоило меня, но я не могла поверить, что Кэролайн была шокирована происходящим. Она должна была знать, в чем причина.

— Она скучает по Рее, — сказала я. — Рея была с ней с самого рождения. Она практически мать для нее, а ты отослала ее посреди ночи, не сказав ни слова. Конечно, она расстроена. — Кэролайн напряглась. Я не думала, что ее волнует что-то, кроме одежды и социального статуса, но могу поклясться, что увидела вспышку обиды на замечание о матери.

— Да, возможно, мы были немного поспешны в своих действиях в этом отношении, — жестко сказала она. — Однако Рея сговорилась с тобой, чтобы ты тайком навещала Пенелопу, пока нас с Джорджем не было. Ей нельзя доверять, и ее действия не могли остаться безнаказанными.

— Недостойна доверия? — я бы рассмеялась, если бы не была так взволнована. — Если ты беспокоишься о недостойности доверия, тебе стоит обратить внимание на других людей в твоем доме. Да, Рея солгала, но она сделала это ради Пен. Возможно, ты рада держать свою дочь дома и притворяться, что ее не существует, потому что она недостаточно совершенна для тебя, но она — ребенок. Ей нужен кто-то, кто заботится о ней, а ты только что лишила ее единственного человека в доме, который для этого подходил.

Губы Кэролайн сжались в тонкую полоску сиреневого.

— Как бы то ни было, ты понимала всю серьезность ситуации, когда много лет назад ушла и унизила эту семью. Из-за тебя имя Кенсингтонов навсегда останется запятнанным скандалом. В нашем мире никто не забывает о разлуке, Слоан, а ты предпочла отказаться от Пенелопы вместе с остальными своими привилегиями. Ты не смогла преодолеть свою гордость тогда, а теперь потащила за собой Рею. Тебе некого винить, кроме себя.

— Тот факт, что ты считаешь доступ к Пен привилегией, словно она кредитная карта или банковский счет, как раз и говорит о том, что ты не можешь быть ее родителем, — сказал я, мой голос был тихим от ярости.

— О, слезь со своей ханжеской лошади, — усмехнулась Кэролайн. — Если бы я не была «пригодна для ее воспитания», я бы сейчас с тобой не разговаривала. Поверь, у меня есть более приятное занятие, чем болтать с бывшей падчерицей в туалете ресторана. — Она сделала глубокий вдох, прежде чем сказать более спокойно: — Как я уже говорила, Пенелопа ведет себя неадекватно. Она также спрашивает о тебе. Беспрестанно. И вопреки твоему мнению, я не бессердечный монстр. Она моя единственная дочь.