Король Нимф (ЛП)

А женщины должны стать секс-рабынями? Неужели она будет рабой Валериана? Глаза Шей по-кошачьи сузились. Пусть она умрет, но перед этим убьет каждого мужчину в пределах досягаемости. В роли рабы она уже побывала — провела детство, следуя указаниям своих родителей.

«Поцелуй нового папочку, Шей. Дай той женщине мой номер телефона, Шей. Не смей использовать ненормативную лексику, Шей».

Она всю жизнь отчаянно боролась за свою независимость и теперь ни за что от нее не откажется."

"— А другие женщины должны закрывать глаза? — Спросила Шей.

Валериан облизнул губы.

— Нет.

— Ну вот, ты сам себе ответил.

Он наклонился к Шей, его лицо дюйм за дюймом приближалось к ее лицу. Его горячее дыхание овевало ее кожу, но он все еще не прикасался к ней. Мужской аромат Валериана очаровал ее.

— В отличие от тебя, остальные не будут пытаться сбежать.

— Я не уверена в этом. Девушка с темными кудрями совсем не выглядит счастливой.

Его лицо потемнело.

«Не надо злить этого мужчину. Он непредсказуем», — подумала Шей.

— Что, если я дам слово не пытаться бежать? — предложила Шей, но про себя подумала, что она действительно не будет пытаться сбежать, а просто сбежит и все.

— Я бы посмеялся над столь вопиющей неправдой, а затем выбранил бы тебя за попытку солгать своему мужчине.

— Ты не мой мужчина!

— Пока еще нет.

«Но я им буду», — глазами Валериана обещала невысказанная чувственность, витавшая между ними.

— Никогда, — прошипела Шей сквозь стиснутые зубы.

Бровь Валериана снова изогнулась, придавая его безукоризненным чертам удивленный вид.

— Ты продолжаешь поражать меня. Как тебе удается противостоять мне с таким пылом?

Неужели она сопротивляется ему? Шей и сама не знала. Она никогда не чувствовала себя настолько... нуждающейся. Даже сейчас, когда она приняла его вызов, ее сердце трепыхалось, словно птичка в клетке, а кожа стала очень чувствительной. Его жар окутывал ее, проникал вовнутрь, разрушая и постепенно уничтожая с таким трудом воздвигнутую ледяную стену, которой она так дорожила... Грудь Шей жаждала его прикосновений. Ноги разомкнулись, горя желанием испытать его интимное вторжение. Просто... приглашая.

Его ноздри расширились, словно он почувствовал ее растущее возбуждение. Если бы он приблизился к ней еще хотя бы на дюйм, то их тела соприкоснулись бы. Наконец-то! Часть ее кричала в знак протеста, а другая часть дрожала от предвкушения.

— Я хочу прикасаться к тебе, целовать тебя, любовь моя, и ощущать...

— Нет! — вскрикнула Шей. — Никаких поцелуев. Никаких прикосновений. И, ради Бога, перестань называть меня «своей любовью». — И хотя мысль о том, как его губы пируют на ее теле, показалась чертовски соблазнительной, Шей продолжила: — Я не знаю тебя, и, как я уже говорила, чертовски уверена, что ты мне даже не нравишься.