Король медвежатников

— Я-а-а-ны-ча-а-ар, — прошептал «граф» и, дернувшись, замер.

— Все… Отошел! — объявил Савелий, посмотрев на застывшее лицо «графа».

Так же осторожно, будто опасаясь, что покойник может разбить затылок о мраморные плиты, он положил его отяжелевшую голову на холодный пол. Пальцы «графа» разжались, и Савелий увидел в его ладони крупную темно-коричневую пуговицу. Кажется, он видел ее однажды. Только вот где? Взяв пуговицу, Савелий повертел ее и рассмотрел какие-то малопонятные знаки. Ладно, потом разберемся, положил он пуговицу в карман.

Григорий Васильевич уже успел спалить полкоробка, и сгоревшие спички щедро усыпали пол склепа.

— А вам не кажется, что убийцей был тот самый человек, которого мы встретили на аллее с полчаса назад? — настороженно спросил Григорий Васильевич, вновь поднимая высоко над головой зажженную спичку.

Мерцающий свет заползал в самые дальние уголки. У противоположной стены стояла гробница. Отодвинув тяжелую каменную крышку саркофага, Савелий заглянул внутрь — святых мощей не видать. Но, чтобы спрятать картину, места вполне хватит. Он пошарил рукой, пальцы натолкнулись на какой-то мягкий рулон.

— Есть! — объявил Савелий.

— Покажите, — попросил генерал.

Савелий развернул рулон. На полотне была изображена сцена Страшного суда. Настроения она им не прибавила. Ничего не скажешь, как раз под стать моменту!

— Это та самая, посмотрите, вот магические знаки, — перевернул Родионов холст.

— Вижу. Нам немедленно надо выбираться отсюда.

Кладбище сейчас казалось особенно зловещим. Но обошлось, никто из покойников не пытался преградить им дорогу, не хватал за одежду. Оказавшись за территорией кладбища, они одновременно вздохнули.

— Что вы обо всем этом думаете?

— Завтра с утра здесь будут туристы. Для них все это окажется очень неприятным сюрпризом. Следовало бы сообщить в полицию.

Сейчас голос генерала звучал куда бодрее.

— Я не о том, — отмахнулся Савелий. — Кто же убил Артуа?

— Вот этого я не могу знать, — признался Григорий Васильевич.

— Судя по тому, что произошло, убийца как-то заманил его в склеп.

— Все могло произойти и по-другому, — возразил Аристов. — Не исключено, что он выследил этого «Всеволодова», когда тот хотел забрать холст. И, узнав, где он спрятан, избавился от свидетеля. А вот картину взять не успел, мы его просто спугнули. Он решил, что вернется позже и заберет ее. Теперь уже не суждено.

— Пожалуй, все это похоже на правду, — согласился Савелий. — Но если это так, кто же в таком случае Артуа? Он ведь не Янычар!

— Это верно, — согласился Григорий Васильевич. — Для Янычара он слишком бездарно помер.

Кладбище осталось позади. Но на душе спокойнее от этого не стало. Булонский лес во все времена был не лучшим местом для променада.