Король медвежатников

Они всюду!

— А если мне переговорить с этими самыми масонами? Я слышал, отец Мессиан, что вы имеете с ними связь, — осторожно осведомился Савелий.

Священник отвел глаза.

— Люди преувеличивают мою значимость, я всего лишь скромный служитель церкви. А масоны, как вам известно, очень закрытая организация.

— Но есть пути, ведущие к любым дверям.

— Насколько я понимаю, вы говорите о деньгах, сын мой? — откровенно спросил аббат.

— Простите, святой отец, я не хотел вас оскорбить.

— Вы меня не оскорбили… Здесь совсем иное, — ответил аббат после некоторой паузы. — Мы живем в этом грешном мире, а следовательно, не можем отстраниться от него и должны считаться с навязанными законами.

— Теперь такой вопрос: сколько это будет стоить? И пожалуйста, святой отец, говорите так, как есть, безо всякого лукавства!

— Ну-у, я полагаю, не менее трехсот тысяч франков, — после раздумья протянул монах.

Савелий едва сдержался, чтобы не крякнуть. Не карманная сумма, прямо надо заметить.

Заметив растерянность Родионова, аббат продолжал все тем же серьезным голосом:

— Эти деньги пойдут на реконструкцию храма. Он изрядно обветшал.

Грешно было бы думать, что старый монах надумал взять деньги себе. Такие лица, как у старца, встречаются только у святых. Судя по усталому виду аббата, время, отведенное для земного бренного существования, он проводит в усердных молитвах, преодолевая всевозможные искушения и совершая немыслимые подвиги над телесной сущностью. Дух должен торжествовать над телом. Францисканец, одним словом!

— Хорошо, я согласен дать такие деньги, если действительно состоится моя встреча с одним из руководителей ложи.

Старик хитро улыбнулся:

— Спрашивайте, сын мой, что вас интересует. Я и есть один из руководителей братского союза.

Глава 23 Я разгадал вас!

— Право, вы ведете себя, как мальчишка, — сдержанно укорил Савелий генерала. — Вам не стоит так переживать. Все пройдет очень хорошо.

Генерал Аристов достал белоснежной платок и промокнул испарину на лбу.

— Вы же убедились, что это за человек! С ним нужно держать ухо востро, — встрепенулся генерал. — Он не догадается?

Савелий Родионов утвердительно кивнул:

— Не беспокойтесь, все в порядке! Я отрезал всего лишь узенький кусочек, несколько сантиметров в длину. Для картины это не страшно.

Несмотря на прохладу, генерала прошибал пот. Григорий Васильевич потянулся было вновь за платком, а потом, начихав на светские приличия, вытер со лба обильный пот рукавом.

— Насколько мне известно, он прекрасно разбирается в живописи. По одному плетению ниток на холсте способен определить, в каком веке была написана картина.

— На это и рассчитано. — Родионов посмотрел на часы. Оставалось пятнадцать минут. — Он не должен вас видеть, я пойду один.