Лягушачий король

Хотя на месте скорбящей женщины он послал бы самого себя к черту. Даже слать бы не стал – просто повесил трубку."

"– Ой, боже мой, да что здесь обсуждать, – презрительно сказали в трубке тем же полнозвучным голосом. – Этот идиот даже не мог скончаться как приличный человек. Если вам больше нечем заняться, то приезжайте, ради бога, кто ж вам может помешать.

Макар опешил. Справившись с изумлением, он уточнил, дома ли мадам Котляр, и заверил, что будет у нее через час.

Юлия Марковна встретила Илюшина в роскошном красном кимоно. По алому шелку порхали золотые и синие бабочки: символ счастья в браке, как помнилось Макару. Память так же услужливо подсказала, что красный в японской традиции – цвет радости.

Несомненно, сказал он себе, этот образ выбран ею по чистой случайности.

– Можете не разуваться, – только и бросила хозяйка при виде гостя.

Он проследовал за ней по коридору и очутился в невероятно помпезной гостиной. В искусственном камине пылал искусственный огонь. На темно-синих стенах золотые панно чередовались с серебряными; им вторили обильные серебряные лилии на портьерах с ламбрекенами. Взгляд искал, на чем отдохнуть, но дизайнер знал свое дело и не оставил ни метра свободного пространства; где была не резьба, там лепнина.

Про себя Макар немедленно окрестил этот стиль бешеным ампиром.

Воздух был напоен сладостью, исходившей от букета белых лилий на стеклянном столике.

Однако надо было признать: мадам Котляр смотрелась в этой обстановке так же естественно, как орхидея в джунглях.

– Присаживайтесь. – Она царственным жестом указала на пестрое кресло.

Илюшин уловил какое-то движение.

– Не раздавите Боню!

Приглядевшись, Макар понял, что среди пестроты притаилась небольшая кошка.

Внезапно комната ожила и зашевелилась.

Только теперь ему стало ясно, что кошка здесь не одна. Он был окружен кошками. Кошки лениво драли спинку дивана. Кошки прятались за шторами. Кошки шествовали к двери. Эта гостиная просто кишела ими, и сквозь сладость букета лилий к нему наконец-то пробилась великолепная аммиачная вонь.

– Бодя, дай я сяду, – в нос сказал Илюшин, стараясь дышать ртом.

Ему пришлось взять ее на руки, что не обрадовало ни Макара, ни кошку. Он спустил ее на пол и осторожно сел.

Мадам Котляр раскинулась на диване. Вокруг нее образовалось разношерстное облако.

– Лев Семенович – мой бывший муж, – сообщила она. – Мы не успели развестись. Мне придется быть его вдовой. Напоследок он обрек меня и на это!

Макар еще раз выразил ей соболезнования.

– Бросьте, – сказала Юлия Марковна своим прекрасным низким голосом.