Лягушачий король

Варвара и Кристина поддакивают каждому заявлению родителей о важности семьи не потому, что не хотят вступать в спор. Они и в самом деле так считают. «Мы – семья, наше взаимодействие бесценно, ты этого лишена, ты не поймешь, отойди в сторону, мы семья…» Я слышала их голоса. Видела фанатичную убежденность на их лицах.

Сестры знали о папиной измене. Они могли принять для сохранения семьи… назовем это мерами. Да. Принять меры.

Звучит гораздо симпатичнее, чем фраза «Убить любовницу отца». Они использовали какую-нибудь похожую метафору.

«Восстановить справедливость».

«Защитить мамочку».

«Уберечь нашу семью».

Ведь когда ты подкладываешь ядовитую траву в морозильную камеру соседки, чтобы уберечь свою семью, это как бы даже и не убийство! Это… самозащита!

Да.

Она самая."

"Я захлопнула крышку ноутбука и вышла из дома. Мне не хватало воздуха.

Нельзя подозревать всех членов семьи! Это губительно для психики – видеть вокруг одних потенциальных убийц! Но что поделать, если я и в самом деле отчетливо представляю мотив для Вари и Кристины?

«Мотив ничего не значит, – твердила я себе. – В расследовании отталкиваются от способа и возможности».

Но я-то не веду расследования! Я только вглядываюсь в лица, пытаясь понять, кто есть кто.

Я ходила по тропинкам между деревьями, с которых мягко слетали листья под очередным порывом ветра, пока не заметила, что из окна за мной наблюдает Виктор Петрович. Пришлось помахать ему, растянув губы в улыбке, и уйти за калитку.

Как ни странно, гулять в поселке негде. В лес идти поздно: смеркалось, выпала густая роса. Я просто брела среди домов, пытаясь понять, что делать дальше.

Мне нужно знать, кто совершил убийство, чтобы снять подозрение со всех остальных.

Я не веду расследования… А если бы вела?

Меня озарила такая простая идея, что я удивилась, отчего эта лампочка не освещала мне темную улицу прежде. Да, я не веду расследования. Однако есть люди, которые занимаются этим профессионально.

Осторожный преступник мог стереть отпечатки пальцев с морозильника. Однако люди допускают ошибки на каждом шагу; так отчего бы кому-то не ошибиться, совершая убийство.

Теперь у меня был план, и с ним я почувствовала себя намного лучше.

– Ты где ходила? – удивленно спросил Илья, когда я вернулась. Я редко гуляю одна.

– Показалось, котенок мяукал, – соврала я. – Прошлась до конца улицы, поискала его. Нет, слава богу.

– Еще кота нам не хватало!

– Вот уж точно!

У Евы аллергия на кошачью шерсть. В сентябре-октябре дети частенько подбирают котят, родившихся от породистых кошек, привезенных на лето в поселок и отпущенных на свободный выгул. Хозяевам они не нужны. Всех этих бедолаг мы с Ильей вынуждены пристраивать.