Лягушачий король

– Отчего бы не сказать? – она грустно улыбнулась. – Я завидую им, Таня, и не стесняюсь признаться. Своей собственной семьи я лишилась, но, как видишь, меня прибило к Витиной. Без этого я была бы глубоко несчастна.

Я могла бы возразить на это, что у Люси никогда не было своего дела. Не было, как бы высокопарно это ни звучало, труда – на собственное ли благо или общественное, не важно. Как Люся верит в семью, я верю в Профессию. И мысленно произношу ее всегда именно так, с прописной буквы.

Будь у Люси настоящее дело, она не осталась бы неприкаянной к своим шестидесяти годам.

Но Люся только посмеивается над моей верой в миссию, призвание и прочие нелепости.

– Таня, лет через пять я могу быть прикована к инвалидной коляске, – говорит она. – Представь, что тридцать лет своей жизни я отдала бы государственной школе, обучая девочек шить фартуки и резать свеклу для борща. Что же, школа обо мне позаботилась бы, ты считаешь? Или все-таки люди, с которыми я связала жизнь?

Частая слушательница наших дискуссий, Варвара задумчиво кивает, не переставая разминать узкую Люсину стопу.

– В нашей стране, мои девочки, свое дело не спасет и не прокормит. Считайте меня идеалисткой, но верность семье – вот высшая ценность. Я была свидетельницей многих историй, когда человек оказывался выброшенным с работы, лишившимся всех привилегий. Предвидя твои возражения, Таня, предъявлю в качестве последнего довода свой возраст! Я успела повидать вдвое больше тебя.

Старушка тихонько посмеивается. Ну как с ней спорить!

Но я все-таки говорю, что и близкие – не страховка в жизненных невзгодах. Что Люся возлагает неоправданно большие надежды на родственников, и в противовес ее историям можно привести дюжину других, где герой оказывался без помощи тех, на которых рассчитывал.

– В больнице почти всегда женщины ухаживают за мужьями, а чтобы наоборот – такое редко! – соглашается Варвара.

– Полагаю, виной тому не пресловутая слабость мужского характера, а общественное мнение, – вслух раздумывает Люся. – Ведь ты, Варя, первая станешь косо смотреть на мужчину, который переодевает свою жену и меняет ей памперсы…

– Ничего подобного!

– Хорошо, ты не станешь, а другие станут. Я слышала, в Америке больше медбратьев-мужчин, чем в России. И это правильно. А у нас в общественном сознании утверждено, что уход за больными – женская работа, хотя женщине во много раз тяжелее и ворочать пациента, и помогать ему подняться.

– В интенсивной терапии на мужиков-медбратьев молились бы, – вздыхает Варвара. – Но денег-то там не заработать! Какой мужик пойдет туда, где зашиваешься, как раб, а получаешь две копейки? И санитаров из-за этого наперечет…

– Варя, ты – прекрасная иллюстрация моего тезиса.