Лягушачий король

И вот еще что… Галя ведь с ним попыталась сначала по-хорошему поговорить. А он ей нагрубил.

Да, это вполне в духе моего свекра.

– Что он ей наговорил? – со вздохом спросила я.

– Что она живет одна, ей многого не требуется. А у него трое детей и внуки подрастают, нужно быть человеком без стыда и совести, чтобы отбирать у них землю. Велел ей даже не смотреть в сторону его бани. А если, говорит, устроишь поджог, я тебя саму спалю. У нее ведь, Таня, и в мыслях не было никакого поджога, боже упаси! Откуда он такое взял?

– Как Галина отреагировала?

– Внешне она спокойная была, но я видела, что внутри вся кипит. Отношениями соседскими она очень дорожила. Сказала, что худой мир лучше доброй ссоры. А главное, с Люсей они душа в душу… Галя не хотела терять их дружбу. Она начала готовиться к суду. Виктор Петрович узнал об этом – и запел по-другому!

– Вот неожиданность! – не выдержала я.

Валентина хихикнула.

– Виктор Петрович на два шага вперед не думает, что есть, то есть.

– Иногда мне кажется, совсем не думает, – брякнула я.

Спохватилась, что сказала лишнее."

"– Он, конечно, умеет довести до белого каления, не поспоришь, – рассудительно сказала Валя. – Но ведь попытался все исправить. Ходил за Галей, предлагал деньги. Все ж таки не уперся как бык, а пошел на попятную. Вот только Галя стояла на своем. «Денег мне не надо, хочу свою землю обратно!» Готовила такой иск, чтобы не подкопаться. Документы собирала, нашла юриста… А свекор твой принялся обхаживать ее. Понял, что наезды его бесполезны, и решил лаской. Она иной раз зайдет ко мне и смеется: «Тортики носит!» В другой раз явился с цветами. Букеты таскал ей, вот такенные!

Виктор Петрович представился мне в образе товарища Саахова, с переломанной гвоздичкой через ухо.

Но как все это проходило мимо меня? И никто из Харламовых ни словом не обмолвился!

Или они сами не знали?

Вполне возможно. Мы все привыкли к мысли, что Виктор Петрович не способен на инициативу, если только дело не касается бани или технических работ по хозяйству.

– А ведь он не упомянул, что был у Галины в воскресенье, – вслух подумала я.

– Позабыл, должно быть, – оправдала его добрая Валентина. – Или перепутал. А больше я, вроде бы, никого и не видела у Гали. Но у меня, Тань, память тоже дырявая.

Я подумала, что нужно заглянуть к ней на днях. Наверняка она вспомнит что-нибудь еще. Из людей, подобных Валентине, не вытащишь нужное за один прием; она будет восстанавливать воскресный день урывками. Зато если собрать эти клочки, эти перепутанные фрагменты, получится законченный рисунок.

Я на это надеялась.

Когда я возвратилась домой, на крыльце меня поджидала Варвара. Губы у нее были поджаты. Заметь я это раньше, подготовилась бы, но мои мысли были заняты ее отцом.