Испорченный король

Я сворачиваю за угол к нашему дому, неся пакет с тампонами в одной руке и зонтик в другой, когда замечаю черный «Мерседес» с тонированными стеклами. Я думаю, он стоял там с самого начала.

Паника сжимает мою грудь, и я бегу остаток пути домой. Я выбираю зайти через черный ход, так как он самый близкий.

В тот момент, когда я сворачиваю за угол, сильная рука зажимает мне рот. Я вскрикиваю, зонтик и пакет выпадают у меня из рук.

Мой крик заглушается ладонью.

Меня тянет вперед. Я спотыкаюсь, и моя щека ударяется о капот машины. Я узнаю его запах еще до того, как горячее дыхание шепчет мне на ухо.

– Пришло время расплачиваться, сладкая.

Глава 18

– Эйден?

Мое сердце подпрыгивает в груди, время от времени ударяясь о капот машины.

Его машины.

Тусклый свет, льющийся из-за угла, не позволяет мне хорошо видеть, но я чувствую его.

Невозможно не чувствовать, когда я вдыхаю его чистый, ни с чем не сравнимый аромат, смешивающийся с дождем.

Внизу моего живота болит от того странного волнения, которое я всегда испытываю к нему.

Это проклятое осознание подобно неизлечимой болезни, отказывающейся покидать мое тело.

Я пытаюсь поднять голову и посмотреть на него, но он снова прижимает мою щеку к мокрому капоту.

– Что ты делаешь…

Он резко хватает меня за волосы.

– Заткнись нахрен, Эльза.

Я хнычу от боли, разрывающей мой череп, и от неудобной позы, в которую он меня поставил. Холодный, мокрый металл машины впивается мне в живот от каждого движения.

Когда я открываю рот, чтобы что-то сказать, он тянет меня за волосы, так что я смотрю в его темные глаза.

Его простая черная футболка промокла насквозь и прилипла к мышцам как вторая кожа. Дождь струйками стекает по его суровому лицу, сильной линии подбородка и шишке на губах из-за драки с Ксандером.

Он выглядит злым.

Нет. Смертельно опасным.

Возможно, это из-за темноты, дождя или пустынных улиц, но холодок ужаса пробегает по моей коже.

Это истинная форма Эйдена. Бездушный, бесчувственный псих.

– Ни единого гребаного слова. – Его левый глаз подергивается. – Ты не будешь испытывать меня прямо сейчас.

Мои губы дрожат, и это не из-за холода или дождя.

– Тетя сейчас наверху. – Я пытаюсь угрожать. – Она спустится за мной.

Его губы касаются моего уха, когда он шепчет жестоким голосом:

– Тогда почему ты не кричишь?

Прежде чем я успеваю подумать об этом, он прикусывает раковину моего уха. Сильно. Так сильно, что я думаю, он жаждет его прокусить.

Я вскрикиваю, но его рука зажимает мне рот, превращая крик в приглушенный, затравленный звук.

Такой, что издают жертвы, когда их похищают посреди ночи.

– Тебе нравится кровь на твоих руках? – спрашивает он мрачным, леденящим душу тоном.

Моя спина дрожит.

Кровь на моих руках.

В моих волосах.