Король драконов и Принцесса-Апельсин

Сейчас он увидит эту нежную шейку, и если там обнаружится след от поцелуя…

Увидеть шейку не получилось, потому что в следующую секунду кто-то схватил дракона за плечо, развернул, а потом Рихард ослеп от боли и зашипел, схватившись за разбитый в кровь нос.

Но даже ослепнув, Рихард не пожелал оставаться побеждённым. Он поймал нападавшего наугад, следуя змеиному чутью, и ещё до того, как прикоснулся к крепкой стройной шее, понял, от кого получил такой прицельный удар – принц Альбиокко, чёрт бы его побрал!..

Молокосос оказался на редкость проворен, и вывернулся из-под руки дракона, но сбежать не успел, потому что Рихард снова сцапал его – на этот раз за кушак, и рывком притянул к себе.

Можно было сразу свернуть сопляку шею, можно было бы придушить до полусмерти, чтобы сучил лапками, умоляя о пощаде, можно было бы…

В отличие от дракона, сопляк не тратил время на раздумье. Рихард получил второй раз кулаком в нос, и на этот раз взвыл, потому что бить по битому – это не просто больно, это очень больно.

Следующий удар пришёлся кулаком по открытым рёбрам – Рихард как раз поднял руку, чтобы ощупать переносицу.

– Да чтоб тебя!.. – рявкнул дракон и получил ещё один удар – коварный, под колено, с захлёстом ноги, отчего упал чуть ли не на четвереньки.

Рихард поймал принца за сапог, потому что его высочество собирался весьма неуважительно пнуть его величество в плечо, но взамен получил – опять же! – по носу. Под небольшим, но крепким кулаком кость всё-таки хрустнула, и теперь дракон разозлился до пламени из глаз и дыма из ушей.

Вскочив с рыком, он собирался броситься на обидчика по-настоящему, и уже почувствовал, как по телу разливается знакомый холод, разворачивающий крылья.

– Э-э, не здесь!.. – запоздало подал голос Тюнвиль, кто бы его слушал.

Как сквозь туман Рихарду виделось лицо принца Альбиокко – молокосос всё-таки струхнул, потому что отступил. Пусть на секунду, пока они были рядом, но дракон ощутил его тепло и горячую кровь, бегущую по венам. Надо схватить, скогтить, прижать, выпить этот жар, огонь, гнев, злость, ярость, солнце… А при чём тут солнце?..

Рихард сморгнул, мир обрёл чёткость и ясность, и наглец-принц тоже превратился из размытого пятна в человеческую фигуру.

– Рихард, успокойся… – Тюнвиль сделал шаг вперёд и схватил брата за лечо, попытавшись остановить.

– Проч-чь, – выдохнул король, и в его голосе послышалось змеиное шипение.

– Ясно, ясно, – герцог сразу убрал руки, подняв их ладонями, чтобы показать, что ничего не умышляет, и очень буднично произнёс: – Бегите, принц. Если успеете убежать.

Принц в ответ хмыкнул, и это высокомерное фырканье стало последней каплей."

"Рихард ринулся на соперника, чуть пригнув голову и оскалив зубы, но тут между ним и принцем стала женщина. Вернее, девственница.