Король драконов и Принцесса-Апельсин

Пока самозванка читала благодарственную молитву о хлебе, я шепнула Хильдике:

– Ты где была?

– Переодевалась, – ответила она мне одними губами.

– В кухне? – не удержалась я.

Подруга виновато вскинула на меня взгляд, хотела что-то ответить, повела глазами, оглядывая сидевших за столом, и вдруг что-то произошло. Её лицо словно просияло, глаза вспыхнули не хуже драконьих, щёки порозовели, а губы дрогнули, но тут же плотно сжались, и Хильдика поспешно зажмурилась, зашептав слова молитвы.

Я посмотрела в ту сторону, куда только что смотрела моя подруга. В зал неторопливо зашёл герцог Тюнвиль, одёргивая на ходу камзол и… улыбаясь.

Глава 17. Разговоры на закате

После шахматной партии с королём Атангильдом Рихард заглянул в комнату брата. Герцог Тюнвиль стоял возле распахнутого настежь окна. Совершенно голый, он разминал мышцы, махая руками и делая наклоны в стороны, и смотрел на море, которое уже окрашивалось в золотистые предзакатные тона.

– Решил поразмяться? – спросил Рихард, с размаху плюхаясь в кресло. – Ты что-то совсем в затворника превратился, целыми днями тебя не видно.

– Находиться здесь не могу, – сквозь зубы ответил Тюнвиль. – Имей в виду, что я в этом проклятом городе только из-за тебя. Иначе давно бы улетел.

– Да ладно, – хохотнул Рихард, не поверив.

– А ты что такой довольный? – спросил брат, оглянувшись на него через плечо и по-змеиному вывернув шею.

– Говорил с прницессочкой, – небрежно пояснил король и, заметив, как вспыхнули глаза брата, добавил: – Той, которая Аранчия.

– И что она? – равнодушно спросил Тюнвиль, снова отворачиваясь к морю.

– Ничего, – пожал Рихард плечами. – Сказала, что готова под венец хоть завтра, и всего меня обцеловала.

– Девственница? – уточнил Тюнвиль.

– Да, – кивнул король и поскрёб горло. – Не заметил на ней ни единого золотого украшения. Даже подвязки на чулках простые, шёлковые.

Намёк был более чем понятен, и драконы от души посмеялись.

– Похоже, принц Альбиокко спор проиграл, – сказал Тюнвиль со злорадством. – А он был так уверен, что ты не понравишься его сестре.

– И он не ошибся, – спокойно ответил Рихард. – Я ни черта ей не нравлюсь. Она меня боится. Дрожит, как мышь, но готова на всё.

– Пусть дрожит, – отмахнулся Тюнвиль. – Она выбрала корону, а ты или корона – в результате это всё равно одно целое.

– Одно целое, – задумчиво подтвердил король Рихард. – Не подходи к ней, Тюн.

– Ты о ком? – Тюнвиль рывком обернулся."

"– О принцессе Аранчии, – Рихард поднялся из кресла и прошёлся по комнате, точно так же, как брат, размахивая руками, чтобы размять мышцы.

– Да мне даром не сдалась твоя принцесса, – покривился Тюнвиль.

– И я не хочу, – продолжал Рихард, – чтобы ты разговаривал с ней.