Король драконов и Принцесса-Апельсин

– Ещё любит играть в шахматы, – принцесса так увлеклась, что не заметила, что дракон завладел уже обеими её руками, – любит хорошую музыку и поэзию, и даже сам немного сочиняет…

– Музыку или стихи? – спросил Тюнвиль, потихоньку подтягивая девушку к себе.

И если море продолжало нашёптывать непристойности, то всё драконье существо герцога уже кричало о них. Пожалуй, развяжись узел шали, скрывающей его бёдра, ткань точно бы не упала – повисла, как на гвозде.

– Стихи, – с готовностью пояснила Хильдерика. – На музыкальных инструментах принц не играет, считает, что это не мужское дело… – тут она замолчала, захлопав ресницами. – О, простите, ваша светлость… я не хотела…

– Я не обиделся, – заверил её Тюнвиль. – Ни на вас, ни на вашего мужа. Хотя и не согласен с ним насчёт музыки. Значит, принц увлекается поэзией?

– Д-да, – прошептала принцесса, глядя в лицо дракону, как зачарованная.

– А вам он посвящал стихи? Любовные?

– Д-да… – прошептала она еле слышно, не сводя с него глаз.

– А ваш муж хоть раз вас целовал? – задал Тюнвиль тот вопрос, что прижигал ему язык, как раскалённое железо.

– Что? Д-да, конечно, – пролепетала она, задрожав, как пойманная пташка.

Этот трепет девичьего тела отозвался трепетом и в Тюнвиле. Надо быть, поистине, из камня, чтобы устоять перед подобным. И дракон не устоял.

– Вот так целовал? – спросил он и не стал больше медлить – наклонился и припал губами к губам принцессы, выпивая её нежное и горячее дыханье, которое обжигало до самого сердца и согревало его, хотя это казалось невозможным."

"Поцелуй на берегу моря был с привкусом солёного ветра, но оказался сладким, как мёд. Как такое могло быть – когда на губах ощущается одновременно и горечь, и сладость – Тюнвиль не знал, да и в этот момент знать не хотел. Просто отметил это какой-то человеческой стороной сознания, прежде чем дракон взял над ним силу. Почти взял. Потому что драконья сущность рычала, требовала сейчас же схватить сладкую и горячую девственницу, которая совсем не умела целоваться, но что-то не позволяло. Какая-то человеческая часть сознания удерживала на грани, не позволяя окончательно превратиться в зверя.

А может, дело было в том, что девственница не торопилась умирать от наслаждения в его объятиях. И вскоре Тюнвиль почувствовал, как нежная женская ладонь упёрлась ему в грудь, маня теплом и огнём, но… отстраняя.

Дракон с трудом оторвался от самых желанных в мире губ, сморгнул, прогоняя дурман страсти, моря, лунного света и сердечного огня, и тут же получил пощёчину.

Не сильную. Честно говоря, пощёчина больше походила на ласковое поглаживание. По крайней мере, слабая женская рука точно не смогла бы причинить боли дракону, у которого плоть по твёрдости сравнима с камнем.