Король драконов и Принцесса-Апельсин

Чтобы слышать лишь волны и голоса чаек. И чтобы казалось, что я свободна… полностью свободна…

– Ты что как с цепи сорвалась? – Хильдика потирала помятую руку, а по щекам текли слёзы. – Что произошло? Что я сказала не так?

– Ты рассказала этим хвостатым гадам, что у тебя не было мужчины? – я обернулась к ней и даже мысли о море не смогли сдержать новой волны злости. – Как ты могла? Ты ведь обещала меня во всём поддерживать.

– Что? Никогда не говорила ничего… – залепетала она, но я не дала ей закончить.

Это невинное лицемерие взбесило меня ещё больше, чем королевское беззаконие и варварство. Я снова схватила Хильдику, на этот раз за плечо:

– Они мне в лицо сказали, что принц Альбиокко не мужчина, потому что его жена – девственница!

– Отпусти! Больно! – она дёрнулась под моей рукой, но вырваться не смогла и заплакала по-настоящему: – Я ничего им не говорила!

– Как тогда они узнали, по-твоему? – я встряхнула её, чтобы память у нежной овечки прояснилась.

Мне хотелось не просто встряхнуть её, а придушить. Предательница. Слабачка. Болтунья.

Пощёчина получилась сильнее, чем я хотела, и Хильдика, не удержавшись на ногах, повалилась на пол. Я удержала её, не дав упасть, и собиралась ударить во второй раз, но тут она крикнула мне в лицо:

– Я – никому – не – говорила! Уймись!

С моих глаз словно спала пелена. Я разжала пальцы, и Хильдика рванулась, упала на колени, потом поднялась, путаясь в подоле платья, и побежала к выходу. Я не стала догонять, и моя подруга выбежала вон, оставив меня одну. Простучали каблуки по коридору, и стало тихо. Очень тихо.

Теперь уже я взъерошила волосы, а потом потёрла лицо ладонями, окончательно становясь Аранчией. Что я только что устроила? Напилась, поссорилась с подругой… Ударила её… Я впервые ударила Хильдику… Почему я поверила драконам, а не ей? Может, драконы просто поймали меня на удочку, а я чуть не выдала себя... А может, тут дело в драконьей магии? Лионель что-то такое говорил… Да, драконьи чары… Они объясняют всё, что сегодня было сотворено и вытворено. Потому что иначе… иначе получается, что я тоже схожу с ума. Как отец. Безумный принц в дополнение к безумному королю – это самое страшное, что может произойти с Солерно…

Я рухнула на постель, даже не раздеваясь, и долго лежала, уставившись в потолок, пока не уснула тяжёлым, беспокойным сном.

Глава 11. Поцелуи горькие и сладкие"

"– Ты совсем свихнулся? – выговаривал брату Тюнвиль после того, как выгнал всех вон из шатра и проследил, что принц Альбиокко умчался из лагеря, подхлёстывая коня. – Что на тебя нашло? Чуть не покалечил мальчишку, наговорил ерунды… Тебе-то какая разница, что он там делает со своей женой? Или не делает. Пусть хоть смотрит на неё, хоть молится, как на реликвию – тебя это не касается.