Король гнева (ЛП)

Солнечный свет пробивался сквозь листву, превращая глаза Данте в цвет насыщенного расплавленного янтаря. Пятичасовая тень подчеркивала его сильную челюсть и щеки, и все мое тело покалывало, когда я вспоминала, как эта щетина щекотала мою внутреннюю сторону бедер.

Воздух заискрился, как зажженная спичка в луже бензина.

Все накопленное тепло, которое мы подавляли во время обеда, вырвалось на поверхность бессовестной волной. Моя кожа вдруг стала слишком горячей, а одежда — слишком тяжелой. Электрическая связь змеилась вокруг нас, медленная и извилистая.

— Например... — неужели мой голос всегда был таким высоким и придыхательным?

— Например, я знаю, что ты все еще боишься, — мягко сказал Данте. — Я знаю, что ты не готова полностью довериться мне снова, но ты хочешь этого. Иначе тебя бы здесь не было.

Его взгляд пронзил мою маску, словно она состояла из одних лишь вздохов и шепота.

Еще одно колебание сердца.

— Это довольно смелое предположение.

— Возможно, — шаг приблизил его. Мой пульс участился. — Тогда скажи мне. Чего ты хочешь?

— Я... — его кончики пальцев коснулись моего запястья, и мой пульс резко участился.

— Что бы это ни было, я дам тебе это, — Данте переплел свои пальцы с моими, его взгляд был твердым. Горячим.

Слова ускользали от меня, теряясь в дымке, застилавшей мой мозг.

Мы смотрели друг на друга, в воздухе висела тяжесть от того, что мы хотели, но не могли сказать.

Янтарь превратился в полночь. Тело Данте было изумительно напряженным: челюсть твердая, плечи напряжены так, что мышцы почти вибрируют.

Его следующие слова прозвучали низко и грубо.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Вивиан. Ты хочешь, чтобы я стоял на коленях?

Кислород исчез, когда он медленно опустился на землю, движение было одновременно гордым и покорным.

Его дыхание легло веером на мою кожу.

— Ты хочешь этого? — его пальцы проследили путь от моей руки вниз по задней части моей ноги, оставляя за собой огонь.

Мои мысли путались, но мне хватало здравого смысла, чтобы понять, что речь идет не о сексе. Речь шла об уязвимости. Искупление. Об отпущении грехов.

Это был поворотный момент, замаскированный под несущественный и сжатый в одно слово.

— Да, — это был одновременно приказ и капитуляция, стон и вздох.

У Данте перехватило дыхание.

Если бы я была с кем-то другим, я бы беспокоилась о том, что кто-то пройдет мимо и увидит нас. Но присутствие Данте было как невидимый щит, защищающий меня от остального мира.

Если он не хотел, чтобы кто-то нас увидел, то он и не увидит.

Его ладони обжигали мои бедра.

Он едва коснулся меня, а я уже горела.

Я откинула голову назад, утопая в возбуждении, в жаре, похоти и благоговении от его прикосновений, когда он поцелуями прокладывал себе путь вверх по моему бедру.