Король Драконов: сильнее смерти

Он кричал и размахивал руками, а его пальцы распушались, словно перелистываемы огнем страницы книг, а Уна молча смотрела на пожар, в котором без остатка сгорало прошлое.

Глава 18. Конец Осени

Пепел остыл. От Корнелиуса не осталось и следа. Где-то далеко навсегда закрылась Вседверь, чтобы больше не выпускать призрак недоброго, мятежного принца, и брат — хранитель кивнул головой, соглашаясь с Уной. Это прошлое получило вполне закономерный итог.

Оставалось еще много неперевернутых страниц, но уже намного меньше, чем сгорело. И они листались проще, поддавались рукам Уны, словно напуганные ее огненной яростью. И Уна поняла, что со своей задачей она справится, но какой ценой?..

Листая, Уна видела предсказания, притом такие горькие, что от них она кричала и плакала, прощаясь с друзьями. Это было тяжелое испытание — не бросить свою миссию и не побежать на выручку, но Уна поняла сейчас так отчетливо, как никогда, что закрыть календарь нужно. Только так возможно подвести черту. И, возможно, погибнет и молодой Король, и Дерек, и она, не вынеся предательства Аргента, но прекратится эта страшная осень, и останутся живы люди…

«И уцелеет все королевство, — думала она, рыдая. — Прощай, Дерек, славный смелый мой рыцарь… навек прощай…»

***— Проснись, молодой Король! Проснись! Ради всего святого — проснись!

Демьена кто-то тормошил, шлепал его по щекам, тянул за руку, и Король, застонав, шевельнулся в седле. Снег мягким тяжелым одеялом лежал на его плечах, конь под Демьеном дрожал и нетерпеливо переступал ногами. Остро пахло морковкой — кажется, это конь ее пережевывал и выпрашивал еще, нетерпеливо тянулся за лакомством и со звоном встряхивал удилами.

— Проснись, молодой Король! — умолял дрожащий голосок чуть не плача. — Не то ты замерзнешь здесь!

Демьен, усилием воли прогоняя сонную дурноту, поднял лицо с лошадиной гривы, раскрыл заспанные глаза.

— Ежинка, — пробормотал он, и губы его растянулись в улыбку.

Девушка, озябшая, с покрасневшим носом, стояла перед ним, на узкой тропинке, занесенной снегом. В руках ее было маленькое деревянное ведерко с морковью — там оставалось совсем немного корнеплодов, — и сама она выглядела уставшей и испуганной.

— Хвала магии, ты проснулся! — воскликнула она. — Я насилу нашла тебя в этом буране! Ты чуть не замерз! А твой конь почему-то отказывался идти за мной… Я пыталась сманить его морковью, но ее хватило ненадолго…

Слушая путанные, сбивчивые объяснения Ежинки, Демьен с облегчением рассмеялся. Горстью ухватив с плеча снег, потер им лицо, прогоняя остатки дурмана.

— Ты настоящий друг, лесной эльф! — воскликнул он, склонившись и протянув руку девушке. — Нет, лучше — ты спасительница моя.