Король Драконов: сильнее смерти

Возьми мои перчатки; они не позволят холоду коснуться ее…

Дерек притих, унял коня и склонился к девчонке, принимая от нее перчатки.

Их глаза встретились, и Снеженика стыдливо опустила взгляд, заподозрив, что смотрит на Дерека совершенно неприлично.

— А как же тогда ты, — произнес он. — Если б стала его… как же ты жила бы с ним?..

Снеженика зябко передернула плечами."

"— Очень горько, — ответила она. — И очень недолго. Я могла бы… вынести его прикосновение, если б огонь любви грел моей сердце. Но так?.. Без нежности, без привязанности? Не имея возможности получить даже дружеские объятья? Не познав ни одного поцелуя? Я бы скоро замерзла или умерла от тоски. Или бы жила вечность — но мучилась от одиночества и тоски… Поэтому я не сказала ничего Королю. Он не понял бы. Его сердце горячо, но он не кажется мне сострадательным. Он одержим идеей победы. Он идет вперед, никого не жалеет. А ты, Белый Принц, кажешься мне добрее и мягче. Я знала, что ты поймешь и пожалеешь меня.

Дерек качнул головой.

— Демьен тоже понял бы тебя, — вступился он за Короля. — И, вероятно, он попросил бы тебя произнести слова клятвы Королю не взаправду…

— Когда слова будут сказаны, — ответила Снеженика с тяжелым вздохом, — Король будет уже не властен над невестой Зимы. Так что поспеши, Белый Принц; предупреди его, чтобы он не заигрался и не принес невинную девушку в жертву своей цели.

Дерек нахмурил светлые брови.

— Он не играет, — резко бросил он девушке. — Это не игра и не баловство, непустая блажь Короля. Он спасает всех нас, ищет выход и думает, и не жертвует никем понапрасну. Зря ты думаешь о Демьене так плохо!

— Может быть, — всхлипнула Снеженика. — Может быть…

***Пустота была сильно задета колкими словами Аргента. Его издевательский смех все звучал в ее ушах, синие глаза, полные презрения, все всплывали в памяти, и Пустота сжимала костлявые кулачки и пыхтела от бессильной злобы. Ей очень хотелось доказать Аргенту свою опасность, да она знала, что опасна и коварна! Вот только строптивый магистр не желал этого признавать. Более того — он ее не боялся. В его взгляде застыло мечтательное выражение, он лелеял свою мечту и смаковал предстоящее время молодости, которую он планировал провести со своей рыжей Уной.

Он вернулся к ней с весной. Со своей весной. Он рассчитывал встретиться с девушкой еще раз — и заставить его полюбить таким, каким он был до того, как ложь и предательство разбили его сердце, вручив ему алмазное, твердое и бесчувственное. И это прекрасное желание, эта пылкая юношеская влюбленность будто отогревала все кругом. Это светлое чувство коснулось и Пустоты, и она вдруг вспомнила, что когда-то ее звали Агния.