Король драконов и Принцесса-Апельсин

На животе не осталось даже шрама, и чтобы проверить догадку, я взяла Рихарда за руку, рассматривая ладонь. Там, где полагалось быть длинному порезу от кинжала, не было и следа.

– В жемчужине, – ответил Рихард лениво и растянулся на камнях, не отпуская мою руку. – Полезная штука. Вылечит, спасёт от любой раны, притянет золото и богатство…

– Каменные сердца драконов, – задумчиво произнесла я и снова спросила: – Ваше величество – обладатель двух жемчужин? Одну выплюнул, другой воспользовался?

– Нет, настоящая жемчужина только одна, – бросил он, закрывая глаза и подставляя лицо морскому ветерку. – Но не одни монашки умеют показывать фокусы…

– Что? – не поняла я. – Какие монашки?

– А, забудь, – он широко улыбнулся, перевернулся на живот и посмотрел на меня, блестя глазами. – Расскажи-ка лучше, где ты раздобыла драконью жемчужину. Когда я впервые увидел её на тебе, чуть язык от удивления не проглотил.

-Это когда ваше величество так мило рвали на мне камзол? – процедила я сквозь зубы. – Я-то думала, вы оторопели от красоты моей груди.

Он хохотнул, и я с досадой подумала, что король видел столько женских грудей разных форм и размеров, что очередной парой его не удивить.

Восторг и опьянение свободой, что я испытала, став драконов, схлынул, и сейчас я чувствовала себя пьяницей на утро после весёлой пирушки – похмелье, раздражение и обида не понятно на кого.

– Так где нашла жемчужину? – повторил Рихард.

– В море, – пожала я плечами. – Лет пять назад. Плавала, выбралась на этот островок, и нашла её в тине, между камней. Наверное, вынесло прибоем.

– Два моих родственничка-идиота выбросили свои жемчужины в море, – задумчиво протянул король. – Может, твоя жемчужина – одна из них.

– Выбросили? – я резко повернулась к нему. – Драконы отказались от своего могущества? Из-за чего? Из-за шантажа мятежников?

– Из-за собственной дурости, – пояснил он. – Влюбились в монашек, которым, видите ли, не нравились драконы. Они хот ели человеческой любви. И мои обалдуи с радостью начали расшвыривать жемчуг, – он подумал, вздохнул и добавил с отвращением: – И закапывать.

– Был ещё один дракон? – догадалась я. – Который отказался от жемчужины?

– Был, – признался Рихард. – Мой племянничек. Триша-змеиша, – он почему-то потёр шрамы на щеке.

– А эти шрамы, – я тоже коснулась их пальцем, – почему жемчужина не защитила от них?"

"– Потому что они были нанесены драконьей лапой, – пояснил Рихард, захватывая в плен и другую мою руку, и притягивая меня к себе. – Наверное, поэтому с меня так долго и не сходили следы твоих побоев, и переломы заживали долго – жемчужина влияла на тебя, постепенно превращая в дракона. В драконицу.

– Может, она и давала мне силы, – сказала я, качая головой.