Алый король

— Могу я присутствовать на проводах?

Бъярки оглянулся через плечо.

— Нет. — Зашагав прочь, он добавил: — Идем.

Агент последовал за рунным жрецом.

— Сестра Цезария связывалась с тобой? — поинтересовался Йасу.

— Нет, и это скверно, но мы не в ответе за нее.

Космические Волки собрались у погребального костра из горящих тел. Густой дым немного прикрывал уродства мутантов, но смотреть на них все равно не хотелось. Стая обернулась к подошедшим бойцам; судя по враждебности в запавших желтых глазах воинов, они с трудом сдерживали агрессию.

Не успел Бъярки заговорить, как к нему обратился Свафнир Раквульф:

— Позволь мне убить пленника. Надо, чтобы он ушел вместе с тенью Харра Балегюра. Каждый воин должен знать, почему вюрд перерезал его нить.

Взглянув за спину Свафниру, Нагасена увидел, что Ольгир Виддоусин держит на цепи какого-то нордафрикейца, болезненного, худого и со множественными переломами ног. У мужчины осталась только одна рука, которой он прижимал к груди обколотую керамическую урну. Нижнюю часть его лица скрывала маска позора — кляп из кожаных лент с узлами. На Волков он смотрел широко раскрытым от ужаса глазом, и Йасу отлично понимал почему.

— Лемюэль Гамон, — произнес агент, и мужчина уставился на него с безмолвной, почти безнадежной мольбой. Нагасена долго изучал труды этого летописца и знал его лицо не хуже собственного, однако за пять лет в Камити-Соне узник состарился на целых пятнадцать и лишился всего жира на когда-то округлом теле.

Подойдя к нему, Йасу опустился на одно колено и протянул руку к застежке маски.

— Неразумно, — предупредил его Бёдвар. — Ты говорил, что он — ученик Аримана. Наверняка в нем малефикарум.

— Как ему отвечать на вопросы с кляпом во рту?

— Я вырву из него правду так, что нам не придется слушать порченые слова, — пообещал рунный жрец.

Пленник захныкал от страха и попытался отползти, невзирая на жуткую боль в раздробленных ногах.

— Не надо, Бёдвар, — твердо сказал Нагасена.

Пожав плечами, Бъярки забрал у Виддоусина цепь-поводок и дернул за нее, заставив Гамона поднять голову.

— Мы снимем узду, летописец, — сказал воин, — но учти: ты сдохнешь, если хотя бы набздишь колдовством.

Как только Лемюэль кивнул, Волк выпустил натянутую цепь. Узник дернулся, обломки костей в ногах заскрежетали друг о друга, и он приглушенно застонал сквозь маску.

Агент посмотрел Гамону прямо в лицо.

— Меня зовут Йасу Нагасена, — начал он. — Я хочу вынуть кляп, чтобы допросить тебя. Отвечай честно, и мы исцелим твои раны, однако имей в виду, что лгать мне чрезвычайно опасно. Кивни, если понял меня.

Лемюэль опустил подбородок. Осторожно расстегнув крепления кожаной маски, агент вытащил кляп, и летописец судорожно втянул воздух.