Король Алчности (ЛП)

Я ожидала, что он будет сопротивляться, но он, похоже, был готов следовать моим указаниям.

Однако от удивления у меня забилось сердцебиение, когда Доминик медленно подошел ко мне сзади. Тишина гудела и держала меня в плену, когда его теплое дыхание скользило по моему позвоночнику, а его пальцы скользили вверх по моим рукам.

Моя спина коснулась его груди, и волоски у меня на затылке встали дыбом от предвкушения. Было больно находиться так близко к нему, чувствовать близость, которую мы потеряли. Каждый подъем и опадание его груди заставляли мою сжиматься; каждый удар наших сердец напоминал о себе.

Он причинил тебе боль.

Ты оставила его.

Он все еще здесь.

Ты хочешь его.

Он не сдался.

Что если, что если, что если.

Все верно, даже если одно противоречит другому.

Когда он поцеловал меня в шею, по моей коже побежали мурашки. Воспоминание о его губах на моей коже было самой сладкой пыткой, мягкой, но твердой, нежной, но властной.

— Чего ты хочешь, amor? — он прошептал.

Пока он ждал, наше дыхание отдавалось эхом. Доминик никогда не ждал. Он был действием, движением и командованием. Я была тем, кто всегда ждал. Я ждала ужинов, которых мы никогда не делили, и совместных вечеров, которых так и не было.

Чего я хочу? Мне хотелось свободы воли, которой мне так часто не хватало в нашем браке. Я годами шла по канату послушной жены и желания, и мне нужен был мир, в котором я устанавливала бы для себя правила, а не просто следовала бы им.

Я могу обещать только секс.

Мое первое неявное правило. Возможно, сегодня именно тот вечер, когда можно осуществить это на моих условиях.

Моё сердцебиение участилось, когда я провела руками по его плечам и медленно спустила куртку с его груди. На его лице отразилось удивление, но он последовал моему сигналу и спустил его вниз по рукам, сложив по бокам. Осторожными, размеренными движениями он закатал рукава рубашки, не сводя с меня глаз. С каждым движением его запястья обручальное кольцо на его левой руке сверкало в тусклом свете.

Он никогда не снимал его, даже после того, как мы развелись. Это зрелище необъяснимым образом раздуло пламя, медленно прожигающее себе путь через мой желудок. Уязвимость пронзила меня, в то время как жар скапливался у меня между ног и пульсировал пустой болью.

Наши движения замерли, и мы остались смотреть друг на друга, пока в воздухе гудело электричество.

— Не останавливайся сейчас, — мягко сказал Доминик. — Покажи мне, чего ты хочешь, — это была просьба, заключенная в простую команду, но в этом не было ничего простого. Это был момент, который превзошёл всё предыдущее. Это было подчинение, частью которого я никогда не была.

Я переплела свои пальцы с его и потянула его в самый темный угол, где сквозь тени пробивалась лишь полоска света.