Коренной перелом

Наверное, он понял, что если ГФП (тайную полевую полицию, которую называли еще «гестапо вермахта») заинтересует, куда регулярно уплывает казенное продовольствие, то майор может получить вполне реальный шанс отправиться на Восточный фронт, только уже не в качестве коменданта железнодорожной станции. Его ждало бы «испытательное подразделение 500», то есть воинская часть для штрафников.

А где-то ближе к утру наш поезд тронулся, и мы покинули не слишком гостеприимное для нас Остенде.

Теперь в окно мы видели абсолютно плоскую равнину – поля, луга, каналы. И только торчащие тут и там острые шпили церквей придавали всему этому унылому пейзажу хоть какую-то рельефность. Ну что ж, до свидания, Западная Европа, не знаем, увидимся ли мы еще когда-нибудь. Ведь с Восточного фронта в последнее время мало кто возвращался живым…

Со времени моей встречи с большевистским вождем в его кремлевском кабинете прошло уже почти три месяца, но я все чаще и чаще вспоминаю о ней. С той поры многое изменилось, и многое мне стало куда яснее, чем тогда. Ожидавшееся примерно в середине лета генеральное наступление германцев было остановлено большевиками. Похоже, что в России, хотя и советской, не перевелись еще талантливые полководцы. И, как ни странно, они в основном вышли из унтеров той Великой войны. По крайней мере, таковыми являются лучшие большевистские генералы: Жуков, Конев, Малиновский и Рокоссовский. И лишь нынешний начальник Генерального Штаба Василевский в старой армии имел чин штабс-капитана, а командующий Прибалтийским фронтом генерал Говоров – звание прапорщика.

А наших главных противников по Гражданской войне среди победителей что-то и не видать. Хотя почти все советские военачальники поучаствовали в войне против нас. Кого-то господин-товарищ Сталин приказал расстрелять во время разгрома так называемой военной оппозиции, кто-то не проявил себя в самом начале войны, повторив то, что произошло в 1904 и 1914 годах, когда с началом войны выяснялось, что генералов много, а воевать-то и некому. Один Буденный, как и двадцать лет назад, лихо воюет во главе красной конницы, которая входит в проделанный для нее пехотой, танками и артиллерией уже готовый прорыв и устремляется в рейд по вражеским тылам, разрывая коммуникации, уничтожая мелкие гарнизоны противника, сжигая заготовленные запасы. Тоже, между прочим, по той войне всего-навсего вахмистр, правда с полным Георгиевским бантом. А вот Киев с налету взял, и немцы его обратно никак отбить не могут. Большой крови, говорит Александр Васильевич Тамбовцев, в их истории стоила Киевская наступательная операция. По-иному воевали, и заплатили за победу совсем другую цену.