Коренной перелом

Потом, уже вечером, когда все мы, и короли, и корреспонденты, сидели на Центральном московском аэродроме и ждали вылета, тишину над городом вдруг разорвала артиллерийская канонада и яркие вспышки фейерверка. Оказалось, что большевистский вождь решил устроить артиллерийский салют из двенадцати залпов в честь победного завершения битвы под Сумами, а также в честь освобождения крупного города Курска, который был отбит у гуннов. Все, кто был на аэродроме, тут же высыпали на улицу и принялись радостно размахивать руками, приветствуя победу своей армии.

Поначалу я думал, что большевики по своей обычной привычке сильно преувеличивают масштаб случившегося. Но сегодня рано утром наши самолеты, прежде чем зайти на посадку, стали, постепенно снижаясь, кружить над полем сражения. Сделано это было явно намеренно, потому что все, кто был в самолете, дружно приникли к иллюминаторам. Зрелище, которое мы увидели в лучах восходящего солнца, того стоило. Даже невозмутимый с виду японец какое-то время не смог скрыть своих чувств. Огромное поле, на котором произошло сражение, было забито коробками сгоревших танков и бронетранспортеров. Кое-где над ними еще струился удушливый дым.

С воздуха было видно, что русские заманили гуннов в ловушку. Поле, через которое в атаку пошли немецкие танкисты, с одного фланга было ограничено руслом речки с топкими берегами, а на другом его фланге находилось множество глубоких оврагов. Я был на гражданской войне в Испании и знаю, что такое пробивать с помощью танков подготовленную оборону противника в лоб, без всякой возможности маневра вправо или влево. Если в той обороне нет противотанковых средств – это одно, а если там самоходных противотанковых пушек раз в десять больше, чем положено по штатам обычной русской дивизии – это совсем другое. А если еще учесть, что мехкорпуса ОСНАЗ оснащаются не обычными русскими противотанковыми пушками, а самоходными шестифунтовками с удлиненным стволом и повышенной бронебойностью, то задача, поставленная немецким танкистам их командованием, в принципе нерешаема.

Сосчитав с борта самолета количество капониров, нарытых русскими вдоль переднего края для таких самоходок, мне даже стало немного жалко немецких танкистов, потому что они, словно на параде, шли прямо на русские орудия и погибли, не дойдя до цели не менее километра. А те груды грязно-серого тряпья, кучами валявшегося на этом страшном поле – это не что иное, как трупы немецких солдат и офицеров, которые вчера были убиты здесь, на этом поле. Видимо, у русских не дошли еще руки закопать убитых гуннов.

Дав нам время полюбоваться этой послебатальной картиной, пилоты посадили наш самолет на аэродром, на котором базировался русский истребительный авиаполк.