Корабль призраков

Слушай, Вадик, что ты знаешь о Распопове?

– О губернаторе, что ли? – уточнил Вадик.

– Ну да.

– Да ничего не знаю. Видел пару раз в “Парламентском часе”, этот чинуша ведь в Совете Федераций заседает…

– И все?

– Я, милая, за политической ситуацией в стране не слежу. Мне, знаешь, своих проблем хватает. Так что извини.

– Извиняю, – вздохнула я и снова улеглась в койку.

Да, дружочек Вадик Лебедев, пользы от тебя как от козла молока. Да и никто мне не поможет, если разобраться. Никто не поможет, некому довериться. Да и что я смогу объяснить, если даже кто-то и захочет меня выслушать? Что слышала какой-то разговор, после которого старпома не стало. Только и всего. Никому не нужна насильственная смерть. Никому нельзя доверять: собственная жизнь ожесточила меня, она внедрила в мое хрупкое сознание эту мысль. Друг всегда может оказаться врагом и хранить под ложем любви нож для колки льда. Типичный голливудский стереотип, но кто сказал, что стереотип не есть истина? Пожалуй, по большому счету, из всех пассажиров “Эскалибура” я с легким сердцем могу довериться только Карпику.

Эта мысль так развеселила меня, что я рассмеялась.

– Ты чего? – тотчас же откликнулся Вадик. Он так больше и не заснул.

– Ничего. Просто так.

– Вспомнила веселенькую ночь?

– Да нет…"

"– Ну а губернатор зачем тебе понадобился? Хочешь шашни завести, пока суд да дело? Заарканить сановного старичка? Чтобы он снял со своей лапы часы “Картье” и преподнес тебе за мастерское владение позой “Рыбы соединяют глаза”. Знаешь такую?

– Понятия не имею.

– Литературу нужно изучать.

– Это какую же?

– “Китайский эрос”, например.

– Ты, я смотрю, большой теоретик. Вообще-то, я не рассматривала старичка губернатора в контексте рыбы, но ты натолкнул меня на мысль…

– Значит, действуй, Маня!

– Приму к сведению, дорогуша.

* * *Завтрак прошел тревожно. Ничего другого и не следовало ожидать. Все пассажиры оказались в курсе произошедшего ночью: известие о смерти старпома, который еще вчера за ужином как ни в чем не бывало восседал за столиком командного состава, распространилось с невероятной скоростью. Уже ставший традиционным Шопен в исполнении Владимира Горовица лишь подчеркивал скорбь момента. Изысканное и строгое фортепиано, ничего лишнего. Никто так и не оценил по достоинству шепердспай – запеканку, широко разрекламированную невидимым коком еще за ужином.

Ужин был вчера. А этой ночью многое изменилось. И все взгляды были прикованы к столу, за которым обычно сидел старпом. Но – никаких комментариев, чопорная английская сдержанность, только Аника, по-свойски чмокнув меня в щеку, сделала трагические глаза: тяжелое несчастье! (“Ун грав ассидент, ви?”).