Корабль призраков

Альберт Бенедиктович поднял голову. Следом за ним то же самое проделали и все остальные.

– Н-да, – промямлил он, – очень неприятная ситуация… Нужно осмотреть все переходы, площадки и лестницы… Возможно, это прольет свет на происшедшее.

Это была первая здравая мысль, высказанная толстым адвокатом. Группа добровольцев во главе со вторым помощником тотчас же отправилась прочесывать машинное отделение сверху донизу, а у трупа остались только капитан, адвокат, комплекция которого не позволяла скакать по крутым трапам в поисках истины, губернатор и я с Вадимом.

Вадик уже давно выключил камеру, тело старпома накрыли куском брезента, а мужчины посматривали на меня недружелюбно: я была совершенно лишним элементом, инородным телом, любопытной самозванкой, невесть как попавшей на тризну.

Впрочем, мне было глубоко плевать на то, что думают обо мне все эти люди. Только один человек интересовал меня сейчас.

Старпом Василий Митько.

О чем он думал перед смертью? И успел ли он понять, что произошло? И кого он видел последним, перед тем как рухнуть вниз с высоты шестиэтажного дома?

Не того ли человека, которого так опрометчиво решил шантажировать? Должно быть, они все-таки встретились. Если не в одиннадцать, то позже. Чужая, подслушанная тайна жгла мне душу и наполняла ее тоскливым тягучим ужасом. Ничего не нужно делать, никто и никогда не узнает, что ты была на палубе прошлым вечером.

– Что с тобой, Ева? – Голос Вадика вывел меня из оцепенения.

– Это все ужасно…"

"– Да, ужаснее не придумаешь. – Вадик думал о том, о чем думали и все присутствующие: погибший на корабле – самый дурной знак, который только можно себе представить. Перед началом круиза это приобретает почти символическое значение. – Черт бы его побрал…

– Ты о ком?

– Да о старпоме, о ком же еще. – В голосе Вадика послышалась неприкрытая ненависть. – Всю малину поломал, гад! А так хорошо все начиналось… Как ты думаешь, теперь весь этот малый каботаж отменят?

Своим вопросом Вадик застал меня врасплох: действительно, что в такой ситуации предпримет капитан? С одной стороны – за широко разрекламированную охоту на тюленей уже заплачены бешеные деньги, и люди, прилетевшие сюда с другого конца страны, вряд ли согласятся проделать такой же путь обратно, так толком и не выйдя в море…

Но с другой…

Я не отрываясь смотрела на покрытое брезентом тело старпома Васи и чувствовала, что больше всего мне хочется убраться с этого корабля и забыть как страшный сон и номер моей шлюпки, и номер моего столика в кают-компании, и памятку для пассажиров, которая висит у меня над головой, и репродукцию Доу “Потерпевшие кораблекрушение”.

Господи, сделай так, чтобы капитан принял решение вернуться! Я мысленно сложила руки в молитве и подняла голову.