Корабль призраков

На глазах у нее показались слезы. Конечно же, она все знала. Я только молила бога, чтобы все подробности были от нее скрыты.

– Мне тоже.

– Он был такой хороший, такой добрый, хоть и гомик.

– Какое это имеет значение, девочка?

– Да… Когда человек мертвый, уже ничего не имеет значения. Но мы ведь живы, правда?

– Правда, – сказала я, хотя вовсе не была в этом уверена.

– С нами ничего не случится, правда?

– Правда.

– Я знаю, что все будет хорошо. И мы отсюда уедем. Улетим на нашем самолете… Мы возьмем тебя с собой, Ева… Ты полетишь с нами?

– Конечно.

– И Макс… Тебе нравится Макс?

– Думаю, что на него можно положиться, – осторожно сказала я.

– Еще как! – Карпик засмеялась и чмокнула меня в щеку. – Еще как можно положиться.

– Но ты должна пообещать мне…

– Да.

– Ты должна пообещать мне не ходить одной по кораблю. Где мы нашли тебя вчера, а? На палубе, куда и взрослый боится сунуться…

– Я ждала папочку…

– Я понимаю… – Я прижала Карпика к себе. – И все-таки. Это очень странный корабль, и нужно быть очень осторожной.

– Это самый обыкновенный корабль. – Карпик посмотрела мне прямо в глаза, и я увидела в них знание, еще недоступное мне. Или уже недоступное. – Вот увидишь… Мы можем поспорить с тобой, что я буду гулять где вздумается и делать что хочется, – и ничего со мной не случится…

– Я тебе верю, но лучше не будем экспериментировать.

– Нет, правда! – Эта идея так увлекла Карпика, что я даже испугалась. – Самое плохое случается потому, что люди боятся. А я ничего не боюсь.

– Так не бывает. Каждый человек чего-то, да боится.

– Ладно, ты меня поймала. Я боюсь, что ты можешь уехать, и мы с папой останемся одни…

– Ну, насчет этого не беспокойся.

– Я не хотела, чтобы он умирал…

– Кто?

– Муха… Я хотела, чтобы все остались живы.

– Если мы будем осторожными, то с нами ничего не случится…

– Мне жаль. У него такая густая кровь… Мы с Витей полночи убирали."

"Я сжала плечи девочки и уткнулась ей в затылок. Бедняжка, что ей пришлось пережить! Тут даже взрослые не справляются, ломают себе хребты (я с легкой брезгливостью вспомнила Вадика и Альберта Бенедиктовича), не то что тринадцатилетняя девочка…

– Я никогда не видела такой густой крови…

Ну откуда же ты могла видеть кровь, девочка… Разве что когда у тебя брали ее из пальца на анализ… Ведь даже коленок ты никогда не сбивала, потому что твоя хромота не давала тебя возможности ни бегать, ни даже гонять на велосипеде… Густая кровь, конечно, густая, ведь Муха азиат, а там другое солнце, и другое небо, и другой ритм жизни, в котором кровь становится похожей на мякоть дыни или персика… Муха, самый безобидный человек.

В дверь кто-то постучал, и я вздрогнула: уж слишком настойчивым был стук, он не предвещал ничего хорошего.