Корабль призраков

Монеты в пять рейхсмарок тысяча девятьсот тридцать восьмого года… Одну из них нашла Карпик в машинном отделении. Антон подошел к телу Мухи и протянул руку к пиджаку.

– Нет! – закричала я. – Нет, не нужно! Не стоит.

Но было уже поздно. Антон сдернул пиджак и едва не упал. Он повернул ко мне разом постаревшее, посеревшее лицо, губы его прыгали, по вискам струился пот.

– Боже мой, как чудовищно…

Я все знала. Я уже читала об этом в папке старпома, – но там все было заключено в старые, полустертые буквы, они потрясали, но не давали полного представления об ужасе реальном. Теперь я увидела все. И оказалась к этому не готова.

Отброшенный пиджак обнажил картину чудовищного надругательства над телом несчастного Мухамеджана: в его вылизанном, тщательно подбритом паху теперь зияла страшная рана: половые органы были варварски отрезаны и запихнуты в рот, исказившийся в нечеловеческой муке. На спине, пониже лопаток, был вырезан небольшой треугольник кожи. Он был заполнен лепестками каких-то цветов: определить их первоначальный цвет не представлялось возможным – они уже пропитались кровью и сукровицей.

– Боже мой… – Прерывающийся голос Антона вывел меня из состояния кошмарного созерцания.

– Накройте его… – сказала я, даже не соображая, о чем говорю.

– Боже мой, как чудовищно…

– Нужно принести что-нибудь… Завернуть его… В одеяло, в простыню… Нельзя так его оставлять…

– Да… Просто бред какой-то…

– Принесите… Одеяло… – Я бережно накрыла тело Мухи пиджаком, чтобы не дать взорваться от ужаса собственным глазам.

– Да, – как сомнамбула повторял Антон, не двигаясь с места.

– Возьмите себя в руки! – закричала я. – Вы же врач…

– Я врач, а не живодер…

Антон медленно приходил в себя. Он подошел к телефону (тому самому, по которому разговаривал Муха перед тем, как его убили) и снял трубку. Через секунду я услышала:

– Макс, это Антон… Ты вернулся, слава богу… У нас здесь просто кошмар… Нет, не в рубке… В кают-компании. Ты не слушаешь… Его убили… Муху…

Антон почти рухнул на стойку и повернул ко мне изможденное лицо. – Макс сейчас придет…

– Принесите одеяло, Антон, – сжав зубы, повторила я.

– А вы?

– Я пока останусь с ним.

– Да. – Антон наконец-то подчинился и, натыкаясь на стулья, вышел из кают-компании.

Я и Муха остались вдвоем. Совершенно обезумев, я пыталась хоть как-то справиться с пиджаком, хоть как-то защитить поруганное тело Мухи. Я не слышала никого и ничего, пока над самым моим ухом не расплылся пьяный голос:"

"– Эй, где здесь наливают, бармен! Куда ты пропал, черт тебя дери?! Нажрусь в стельку за упокой души великой певицы…

Я подняла голову: недалеко от меня стоял совершенно пьяный Вадик Лебедев.

– Ева? – спросил он заплетающимся языком.