Корабль призраков

– Если даже сюда забредет какой-нибудь шальной “Летучий голландец”.

– Никто сюда не забредет. Здесь не бывает судов. Этот флаг для нас.

– Для нас, конечно же, для нас, Антон. Но раз мы предупреждены, может быть, просто снять его?

– Зачем? Он опять появится, – обреченно сказал нейрохирург.

– Вы тоже… Вы тоже не верите в то, что все можно объяснить?

– Я бы все отдал, чтобы получить хоть какое-нибудь объяснение.

– Нужно только набраться терпения, и все станет на свои места.

– Когда? Когда всех нас здесь перебьют?..

– Идемте, Антон, нам нельзя долго разговаривать, иначе мы возненавидим друг друга. Никому здесь нельзя долго разговаривать…

– Я бы не смог возненавидеть вас, даже если бы хотел… Вы… Очень нравитесь мне, Ева.

– Что ж, самое подходящее место для подобных признаний. Может быть, отложим?

– Отложим до чего? – Впервые я услышала в голосе Антона стальные нотки. – До того, когда нас всех перебьют?

– Это называется дансинг в ставке Гитлера. – Я укоризненно посмотрела на Антона.

– Не понял! – По его лицу пробежала тень.

– Вы когда-нибудь занимались нацистской Германией?

– А почему я вдруг должен заниматься нацистской Германией? – Он даже повысил голос. – Я врач, а не историк.

– Да я сказала просто так… Последние дни перед капитуляцией в ставке Гитлера – это была совершенно запредельная вещь. Все предчувствовали конец и потому пускались во все тяжкие, запершись в бункере на глубине в страшное количество метров. Пьянство, самые немыслимые оргии, самоубийства… Предчувствие неизбежной смерти, неотвратимость конца всегда развязывают руки, вы не находите? То же самое может сейчас случиться и с нами… Во всяком случае, мы близки к этому…

– Нет. – Антон выронил на палубу шубу Клио и два свитера Сокольникова и попытался взять меня за руки. – Нет… Есть нравственный закон…

– Нравственный закон внутри нас, это мы тоже проходили. – Я взъерошила волосы Антона.

– Только не вы, слышите, только не вы… Вы не должны так думать.

– Почему же я не должна так думать?

– Потому что… Потому что я защищу вас.

– Да. Вы защитите меня. Сокольников, должно быть, тоже так думал. Судя по всему, он до смерти влюбился в Клио, он бы отдал за нее жизнь, правда? Отчего же он ее не защитил?..

Антон подавил стон, готовый вырваться у него из груди.

– Идемте, Антон. Нас ждут. Во всяком случае, двое из троих…

* * *"

"…Впервые за все время пребывания на “Эскалибуре” я оказалась в морозильном цехе корабля. Господи ты боже мой, как бы я хотела попасть сюда при других обстоятельствах!.. Я даже не могла сказать, насколько он велик – его очертания были погружены во тьму. Тускло освещенный, он напоминал гигантский ангар с широкой лентой транспортера посередине. По правой стороне цеха шли бесконечные ряды морозильных шкафов.