Корабль Джоре. Лабиринты подземелья. Дилогия (СИ)

Но недалек тот день, когда я его

   сделаю не точно одноглазым, а скорее безголовым.

   Что руки мне отрубил, невелика потеря, я их в регенераторе новые отращу, только

   капсулу из пространственного кармана как-то надо достать.

   А с этим средневековым миром надо что-то делать.

   Леора после всего случившегося ни на шаг от меня не отходила. Зная, что нас ждет

   у пиратов, а особенно молодых девушек, я хотел взять у девушки нож, который она смогла

   спрятать в складках своего балахона и решительно отрезать ее длинные

   волосы. Попервости у нее сделались такие страшные глаза, когда в первый раз я

   хотел отрезать у ней волосы. Но я объяснил ей и ее отцу, что ее ждет, если пираты

   обнаружат, что она девушка. Авось их главный пират и не вспомнит о ней.

   А я хочу сделать из нее мальчишку, укоротив их. Но так, как кистей у меня не

   было, я попросил сделать это одного из монахов.

   И он с разрешения отца Леоры, подрезал ей волосы. По ночам, когда я скрипел зубами на меня

   с испугом смотрели все монахи, особенно старцы, заметил это однажды, проснувшись

   весь в холодном поту, но не придал этому значения.

   На причал нас выводить стали не сразу, а только на следующий день,вероятно

   пираты извещали всех скупщиков живого товара, хотели устроить торги в виде аукциона и при этом максимально получить прибыль.

   Я предупредил Леору и отец ее проинструктировал, чтобы она затесалась в толпу

   с молодыми монахами и спряталась, слава богу всеми торгами со стороны пиратов заправлял

   помощник капитана, самого его не было видно. Вероятно развлекался где-то.

   Основную толпу пленников скупил человек со шрамом через все лицо, среди них же

   затесалась и Леора. Я свободно вздохнул, не знаю почему, но интуиция мне подсказывала, что это правильно.

   Нас же, меня и старцев отделили от всех и покупатели заинтересованно подходили

   ко мне. Я был без рубашки, которую отдал Леоре и ей оно было как платье, а издали

   мои нагрудные мыщцы бугрились мускулами. И покупатели подойдя ко мне, увидев мои

   руки разочарованно поворачивали обратно, а некоторые сплевывали и ругались,

   какой идиот так портит товар.

   Так, что меня и восемнадцать пожилых монахов никто не хотел покупать, то есть

   никто не давал цену, которые просили пираты за нас. А шли мы по одному золотому

   за три человека. Шесть золотых никто не хотел тратить, пока к пиратам не подошел

   человек весь пропахший зловонными миазмами и предложил за всех два золотых, даже

   бандиты морщили носы и старались держаться от него подальше.

   Пираты немного посовещались и наконец согласились с ценой.

   За два золотых мы все восемнадцать человек попали в рабство к местному золотарю.

   где-то в подземелье на первом уровне.