Летучий корабль

Двум буянам пригрозил порубом, если не охладят сыскное рвение, остальные успокоились так. Народ-то в целом добрый и отходчивый, пошумят, отогреют душу да и разойдутся. А вот Настасье вновь удалось уйти, это плохо. Хотя… если она настолько глупа, что нахально фланирует по базару в центре города, значит, стрельцы ее возьмут. Надо быстренько найти кого-нибудь из еремеевской сотни.

— Никита Иванович, какими судьбами?

Господи, ну еще бы я не узнал этот ласковый, грудной голос…

— Здравствуйте, Олёна. Как вижу, вы по-прежнему не опасаетесь разгуливать по базару?

— А чего опасаться-то? Воровать у меня больше нечего, одно маменькино колечко и было…

— Да, да… Я как раз имею некоторую информацию по этому поводу. Вы не заняты? Может быть, прогуляемся немного, побеседуем? — Я галантно согнул руку кренделем, но она ее не приняла. В те времена хождение под руку обозначало как минимум супружеские отношения, и естественно, что воспитанная девушка просто не могла себе такого позволить. Мы неторопливо шли с базара в сторону той же Колокольной площади, я подробно рассказывал о бандитском притоне Поганова, о подозреваемой Настасье, о дьяке Филимоне, о царе, о Митьке, из-за которого мы вечно влипаем в неприятности, о запертом в порубе карманнике Псурове, о чем-то еще… Она поразительно умела слушать! Это талант, не просто вежливость или хорошие манеры. Совершенно незаметно, легко и радостно, я выболтал малознакомому человеку практически все, что знал…

— Таким образом, ей удалось сбежать. Надеюсь, стрельцы приложат все усилия, но тем не менее какое-то время все равно пройдет… А как отнеслись к краже ваши родственники?

— Дядя и тетя? Я ничего им не сказала, — беззаботно отмахнулась Олёна. — Заругают, а тетушка еще и прибьет!

— Неужели такие суровые? — притворно посетовал я. — Вот буквально с час назад проходил по вашей улице, но дядюшкина лавка оказалась закрыта, а спросить вроде бы не у кого…

— Новый товар завезли, вот дядюшка с приказчиками и возится. А как ваше дело по розыску царских чертежей?

— Ого, да вы в курсе всей оперативной работы! — искренне восхитился я. — Не обидетесь, если поинтересуюсь?

— Откуда про чертежи знаю? — сразу догадалась Олёна, залихватским кивком перебросив толстую косу со спины на грудь. — Так ведь дьяк и пьяница этот, Псуров, на весь город об царской краже предупреждения орали.

— Понятненько… ну что ж, ищем мы их. Пока не слишком успешно, к сожалению, но… впереди еще два с половиной дня, успеем.

— Какой вы храбрый, Никита Иванович…

— А вы… красивая! — жутко расхрабрился я. Ей определенно нравятся мои погоны, зачем же теряться?

Олёна счастливо рассмеялась и, остановившись у старой березы, приобняла ствол, многозначительно заглядывая мне в глаза.