Копья и пулеметы

за порчу фабричного оборудования предусматривалась ссылка в каторжные работы в Австралию на срок до 14 лет (именно так поступили в марте 1811 г. с семью ноттингемскими луддитами). Однако парламенту и это показалось слишком мягким, и он особым указом ужесточил наказание до смертной казни. Палату общин этот указ проскочил, что называется, по маслу, а вот в палате лордов против него неожиданно выступил известный поэт и великолепный оратор лорд Байрон: «Осознаем ли мы свои обязанности по отношению к толпе? Ведь кто, как не толпа, гнет спину на наших полях, трудится в наших домах, служит в наших армии и флоте? Они дали нам возможность бросить вызов всему миру, однако, доведенные до отчаяния бедственным положением и пренебрежительным отношением к их нуждам, они же могут бросить вызов вам самим… я их видел – изможденных от постоянного недоедания и замкнувшихся в себе от беспросветного отчаяния, – когда их поставят перед судом за нарушение этого нового закона?»

Красноречие Байрона пропало даром – новый закон утвердила и палата лордов. Однако луддитов не пугала и виселица – налеты на фабрики продолжались. Чаще всего луддиты пользовались специально для этого изобретенным тяжелым кузнечным молотом. В отличие от членов хорошо законспирированного «центра» изобретатель истории известен – Энох Джеймс. В его честь луддиты прозвали этот молот «верзилой Энохом», а в такт взмахам скандировали:

Великий, смелый, гордыйВперед зовет нас Энох.И вздрагивают горыОт наших взмахов гневных."

"Понемногу разворачивалась чуть ли не гражданская война с жертвами с обеих сторон. По подсчетам некоторых историков, против луддитов в 1811–1813 гг. было направлено больше войск, чем действовало тогда в Европе против Наполеона. Это дает хорошее представление о размахе луддитского движения. Привлекли и изрядное число так называемых «специальных констеблей». Набирались они из «благонамеренных граждан», в полиции не служили, но приносили особую присягу и в случае народных волнений привлекались в помощь полиции. На многих перекрестках больших дорог стояли не только солдаты, но и пушки – чтобы луддиты в разных графствах не могли общаться друг с другом. Шли самые настоящие бои. Многие хозяева баррикадировали свои фабрики, превращая их в сущие маленькие крепости, и оставляли там на ночь всех, кого могли: солдат, приказчиков, мастеров.

Некий мистер Бертон из города Мидлтон, защищая свои станки, собственноручно убил пять луддитов, за что их товарищи по борьбе сожгли его дом, а самого пытались убить, но покушение не удалось. Другой фабрикант, Хорофолл, с помощью бог весть каких связей раздобыв пушку армейского образца, поставил ее во дворе фабрики, пробив амбразуру в стене.