Копия моего мужа

Я закрываю глаза, касаюсь щекой горячей кожи Рустама и прижимаюсь к его груди. Позволяю ему делать с собой всё, чего он только захочет и чего хочу я. Нахожусь в двух параллельных вселенных — с закрытыми глазами представляю как меня сейчас касается Тим, но в то же время испытываю что-то порочно-постыдное, когда понимаю, что на самом деле это не он, а его брат.

— Расставь ноги, — командует Рустам.

Я покорно раздвигаю ноги, цепляюсь пальцами в его плечи, чтобы не упасть и резко вздрагиваю, когда его пальцы гладят меня сквозь влажное белье. Стоны сами вырываются из груди. Сдерживать себя не получается, особенно когда слышится громкий хруст ткани, и я понимаю, что трусиков на мне больше нет. Они не подлежат восстановлению и безжизненно опадают на пол.

Тахиров грубо вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю от помеси боли и удовольствия. Мои крики совсем его не останавливают, а только раззадоривают — он ускоряется, растирает липкую обильную влагу между складок, вновь в меня проникает и усмехается.

— За этим сюда пришла, а? За удовольствием?

Его пальцы во мне, грубые ласки и низкий глубокий голос не дают ответить и слова. Мне бы возразить, возмутиться, накричать. Да только кому я совру? Я встаю на носочки, тянусь к нему, обвиваю руками его шею и тихо ною от собственной беспомощности. Мои губы сами находят и целуют крупную вену у него на ключице, пробуют его кожу на вкус. Запахи смешиваются и кажется, что я вся пропитываюсь им.

Он прижимает пальцы, покрытые моей влагой к клитору и слегка на него надавливает, отчего мой мир рассыпается на сотню осколков. Тело содрогается от желаемого удовольствия и разрядки, проходит по венам и артериям, по каждой клеточке моего тела. Изо рта вырывается громкий стон, я цепляюсь в его сильные плечи ногтями и кусаю за кожу зубами.

— Да… Да… Да, Тим! — тяжело дышу и обмякаю в его руках.

Спустя несколько секунд, когда мой мозг наконец начинает соображать, я понимаю, что именно сказала. Я назвала Рустама именем его брата. Брата, которого он ненавидит и презирает, а я — очень сильно люблю.

Боясь шелохнуться и увидеть в его глазах разочарование я так и стою, прижавшись к нему. От меня не укрывается тот факт, что его возбужденный член упирается мне в живот и мне льстит, что он хочет меня тоже.

— Уходи, — произносит наконец Тахиров.

— Но…

— Уходи, я сказал. Уходи, Лера.

Он несколько раз несильно ударяет меня ладонью по ягодицам, чтобы я начала шевелиться. И я отступаю. Делаю два шага назад, опустив глаза в пол и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направляюсь к двери на подкашивающихся ногах.

Опускаю платье вниз, скрывая обнаженные бедра, поправляю бретели, надеваю лифчик на грудь.