Копия моего мужа

Тимур просто вошёл в гримерку, коснулся пальцами моего полуобнаженного тела, и я позволила ему большее, чем кому-либо другому из мужчин. Он был моим первым. Он был моим воздухом, был моим кислородом, без которого я просто погибала.

Тот первый секс я не забуду никогда — уверенные движения партнёра, чёткое понимание того, что мне нужно, страсть, боль и непреодолимая жажда продолжения. Всё вокруг тут же меркло, терялось, когда он вбивался в меня, когда брал меня беспощадно и властно, словно чувствуя, что отказать я ему не смогу никогда.

Наши отношения были тайными, негласными. Были похожи на некую игру, которая заводила до чёртиков и правил которой я, увы, не знала. Я приходила к нему в кабинет после выступлений и растворялась в нём, дышала полной грудью, когда Тим был во мне. И погибала, когда его не было со мною рядом."

"Потом наш шоу-балет пригласили в Питер. Ненормированные недели, где за один вечер нужно было выступить минимум в трёх местах. Во время пребывания в северной столице я вдруг поняла, что со мной что-то не так. Меня то и дело преследовала тошнота и слабость. Одна из девчонок, увидев, как я блюю над унитазом притащила мне тест на беременность, который показал две отчётливые полоски.

Мы с Тимуром ничего друг другу не обещали. Мы вообще никогда не разговаривали и не вели задушевных бесед и уж тем более не заговаривали о планах на будущее. Кое-как оттанцевав в Питере, я вернулась в Москву и приехала в клуб, которым владел Тимур. Решение рассказать ему обо всём далось мне непросто. Я не могла заранее предугадать какой будет его реакция, потому что была уверена, что я — одна из его многочисленных девушек.

Но на удивление Тим показал себя настоящим мужчиной. Внимательно выслушал мои симптомы, посмотрел результат УЗИ и попросил не волноваться больше. Он всё уладил и разрулил — вскоре перевез мои вещи к себе, показал себя заботливым мужчиной и будущим отцом. И здесь должен был быть хэппи энд, если бы не трагедия, случившаяся неделю назад.

Воспоминания из прошлого душат и не дают нормально вдохнуть. Откидываюсь на спинку шезлонга и чувствую, как противные слёзы, которые я, казалось бы, выплакала до последней капли, вновь начинают катиться по лицу.

— Надеюсь, что Рустам не обидит тебя, Лера, — произносит Даша все ещё оставаясь со мной на линии. — О нём столько разного говорят… Будто Тахиров связан с криминалом и не всегда действует гуманными методами.

От последнего предложения меня бросает в жар. Слёзы тут же пересыхают, а в груди с новой силой полыхает неприязнь к незаслуженно оставшемуся в живых Тахирову.

— Ладно, не волнуйся, Даш, — стараюсь разговаривать с подругой спокойным голосом. — Я как-нибудь разберусь с его несправедливостью по отношению ко мне.

Кладу трубку и поднимаюсь с шезлонга.