Копия моего мужа

— Когда я активно работал в Германии, оказалось, что главный управляющий ночного клуба увольняется. Именно в этот момент мне позвонила мать и слёзно попросила дать Тимуру шанс, сославшись на его нестабильную финансовую ситуацию. Я дал ему работу и последнюю попытку на то, чтобы реабилитировать его в собственных глазах. Эту попытку он всё же провалил, связавшись с наркотой и сделав из клуба притон.

Сердце стучит то чаще, то наоборот замирает. Я сижу напротив Рустама и чувствую, как лицо покрывается красными пятнами от стыда. Что со мной? Мне стыдно за человека, которого я называла мужем?

— Звонок о помощи от брата прозвучал накануне его смерти. Тимур поставил меня перед фактом — он переписал своё имущество на меня, потому что у него очень большие проблемы. Жизнь висит на волоске и единственное за что он волнуется — это за собственную задницу. Я пообещал ему помочь, попросил старого знакомого со спецслужб узнать подробности и был в бешенстве, когда понял, что в его проблемах замешан мой ночной клуб. На следующий день Тимур разбился в автомобильной аварии.

Тахиров замолкает, а я почти не дышу. Боюсь спугнуть его откровения. Возможно, он впервые так глубоко открылся мне.

— Я вернулся в Москву как только смог. Был зол на Тимура за то, что он проворачивал за моей спиной. Думал, что его супруга с ним заодно и заранее знал, что её я оставлю ни с чем. Правда, когда увидел, что женой Тимура являешься ты — сильно удивился.

— Ты ничем не выдал своего удивления, — слабо улыбаюсь я. — Выглядел достаточно грозно и устрашающе.

На лице Тахирова мелькает лёгкая улыбка.

— Ты не выгнал меня только потому, что я была беременна? — спрашиваю тихим голосом и тут же замечаю его кивок. — Почему не сказал обо всём сразу? Ты ждал родов?"

"— По моим подсчетам ты вполне могла быть беременна от меня. Но после смерти Тимура с тобой было непросто разговаривать, поэтому я не хотел шокировать тебя преждевременно. Да и… мои догадки могли быть только догадками. Я предпочёл бы говорить обо всем по факту. Ты любила мужа и, как оказалось, искреннее считала, что твой ребёнок неоспоримо — его. Затем были сложные роды, реанимация, долгий период восстановления и реабилитации, поэтому установление моего отцовства затянулось на более длительный срок.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Как я могла не заметить разницы? У них было столько схожего, что, впрочем, немудрено. Это сейчас, узнав Рустама и Тимура ближе, я смогла бы безошибочно угадать кто есть кто. Но в тот момент я только начинала знакомство с братьями.