Координата поврежденности

Однако понимал тщетность попыток.

– Ты уверен, что она была жива?

– Я могу отличить мертвеца от живого. У меня есть опыт в этом, если ты забыл. – Последние слова ужалили их обоих. Но выражение боли на отцовском лице доставило Мину садистское удовольствие.

– Теперь мне придется объяснять твою внезапную пропажу и возвращение, а помимо этого разбираться с дочерью иностранного бандита.

– Ты бы предпочел, чтобы я пришел сюда вместе с ней за благословением или вовсе не вернулся? – едко зашипел он, не сдержавшись.

– Я бы предпочел, чтобы из-за твоих похождений другие люди не подвергались опасности! Ты поставил под угрозу не только свою жизнь, но и Лайта. О чем вы вообще думали, когда сбежали? Так рисковать! Эти люди могли покалечить или даже убить вас!

– Прости, что подверг риску твоего драгоценного протеже, но я не просил его бросаться мне на помощь. Я говорил, что ему здесь не место!

В душе он больше не винил Лайта. Просто отец оставался прежним, даже когда едва не лишился сына, поэтому вспышка ярости ослепила Мина и породила эти слова.

– Как мне теперь смотреть в глаза его матери?

– Можешь смотреть чуть ниже. Женщины это любят.

Неожиданно в кабинет без стука ворвался Лайт. Он что, не поднялся наверх, а маячил возле двери, будто знал, чем закончится беседа отца и сына? Мин внутренне сжался, вспоминая сказанное о матери парня. Это был лишь ядовитый укол в сторону отца, потому он надеялся, что Лайт не подслушал все с самого начала.

– Кхун Равит, простите, что вмешиваюсь, но Мин сделал все, чтобы вытащить меня оттуда. Он сожалеет обо всем, и ему тоже нужно отдохнуть. Сейчас мы все находимся под влиянием эмоций.

Вонграт-старший устало потер глаза, а Мин в очередной раз был благодарен этому странному парню, которого раньше хотел вышвырнуть из дома. Теперь он начинал признавать ошибку и вынужденно смирялся с симпатией, которая зарождалась в нем с каждым последующим словом и поступком Лайта.

– Ты прав, идите. Я объясню все полиции и постараюсь унять журналистов. Сейчас важнее всего найти и схватить похитителей, а девушку отправить к семье, чтобы они поместили ее на лечение.

Как только Мин зашел в свою комнату, то стянул одежду, морщась от боли, а затем отправился в ванную и встал под освежающими струями душа. Раны саднили, однако спускаться обратно вниз не хотелось. В зеркале он увидел парочку синяков в районе живота и плеч, а также разбитое лицо. Все это могло подождать до завтра, только нос вызывал сомнения. Оставалось надеяться, что тот не сломан, как убеждал Лайт.

Переодевшись в чистую пижаму, Мин впервые оценил запах свежей и чистой одежды. Раньше он этого не замечал, принимая как должное.