Координата поврежденности

А Мин и благородство располагались на разных полюсах.

– Тогда я предупрежу Нун. – И затем с чего-то продолжил поддерживать разговор и добавил: – Она упоминала, что ты как-то приводил с собой Нонг’Прим.

– М-м-м… да. Она постоянно ныла и однажды выудила из мамы, что я собираюсь навестить Кхун Нун, поэтому не оставила мне выбора. Она расстроилась, когда не увидела тебя в особняке.

– Ну хоть кто-то расстроился. – Мин знал, что ставит Лайта в неудобное положение, однако ничего поделать с собой не мог.

– Ты уже все сказал три месяца назад.

Машина подъехала к новому месту жительства парня. Мин припарковался и дожидался, когда тот выйдет. Однако Лайт не спешил и вместо этого спросил:

– Ты узнал что-то о нападении?

Мин уже думал над тем, рассказать ли обо всем докторишке. С одной стороны, происходящее касалось и Лайта, а с другой – он ничем не желал делиться с тем, кто сделал ему больно.

– Узнал. Мы с отцом разберемся в этом.

– Мы больше… не друзья?

Ему не требовалось даже смотреть на Лайта, чтобы расслышать уязвимость. Мин снова не знал, что чувствовать: глупую надежду, что тот расстраивается из-за этого, или ярость от искреннего сожаления в чужом голосе.

– Разве ты не для этого рассказал мне правду? Чтобы я перестал навязываться и беспокоить тебя?

– Ты же знаешь, что нет. Мне нравилось наше общение. Ты должен понимать, для чего я это сделал.

– Все, что я понимаю, я уже озвучил. Если это не так – просвети.

В душе Мин, конечно, осознавал, что его оттолкнули специально, вроде бы для его блага, однако Лайта – что с осколком в голове, что без него – он вовсе не интересовал.

– Я не хотел, чтобы ты грустил и заново переживал это.

– А сейчас мне прям пиздец как легко и весело! С самого приезда в Бангкок я только и делаю, что прыгаю от радости и хохочу, – взорвался он, ударяя рукой руль.

– Это не одно и то же. Ты сам тогда сказал… признался мне о своем страхе, помнишь? Как я могу собственноручно кинуть тебя в твой самый большой кошмар, заведомо зная о нем? Я никогда не хотел, чтобы кто-то подписывался на такое. Пусть даже добровольно.

– И снова ты весь из себя рыцарь и спаситель! – излился Мин ядом, зарываясь в волосы руками.

– Мне это не доставило удовольствия, поверь. Я думал, мы сможем поговорить позже, когда ты успокоишься, а ты сразу уехал и… тогда я решил, что все сделал правильно.

– Знаешь, что было бы правильно? Никогда не появляться в моей жизни!

Слова повисли между ними подобно оголенным проводам. Только тронь их и тут же ударит током. Их и ударило. Обоих. Мин специально тыкал иголкой в самое чувствительное место. Тыкал, тыкал, тыкал – невзирая на собственную боль, лишь бы Лайт тоже ее ощутил.

– Нет, забудь. Черт…

Ему редко приходилось просить прощения. Он этого не умел. Два этих слова опаляли язык.