Конунг Туманного острова (СИ)

Настоящие римляне живут в Константинополе! (1)

— Да как ты смеешь! Зачем ты все это говоришь мне? — Валерий от досады даже прикусил губу. — Ты, у которого нет ни чести, ни родины. Ты, который живет там, где задница в тепле.

— Я говорю это затем, чтобы расставить все по своим местам, — пожал плечами Ицхак. — Ты смотришь на меня, как на дерьмо, потому что в своих мечтах уже завернулся в римскую тогу, которую давно никто не носит. Ты — небожитель-патриций, а я — презренный иудей-ростовщик. Я — пыль под твоими ногами, жалкое ничтожество. Только между нами нет разницы, парень. И ты, и я виновны в будущих бедах тысяч людей. Только я честен и говорю прямо, что так зарабатываю на жизнь. Я не прикрываюсь, подобно тебе, лицемерными словечками. Ты жаждешь золота и власти. Ты хочешь видеть страх в глазах мужей и желание в глазах женщин. Ты хочешь купаться в этих чувствах и готов ради этого бросить в огонь тысячи жизней. Посмотри вниз! — купец ткнул в сторону словенского лагеря. — Многие из них умрут ради твоих виноградников. Так что перестань корчить из себя святошу и сотри со своей римской рожи это высокомерное выражение. Ты ничем не лучше меня.

— Да… Да… Да пошел ты!

Валерий пошел багровыми пятнами, резко повернулся и сбежал вниз. Ему было стыдно, его душила злоба и гнев. А еще он отдавал себе отчет в том, что этот купец с крючковатым носом, проживший непростую жизнь, прав в каждом своем слове. Он, благородный Валерий, чья родословная уходит во тьму веков, именно таков, как его только что описали. Он бросит в топку войны тысячи незнакомых ему людей, чтобы увидеть уважение в глазах своих проклятых родственников, все достоинство которых заключалось в том, что они сохранили латифундии в Африке и на Сицилии. Они, распухшие от золота, не будут больше смотреть на него с презрением. Он еще увидит страх в их глазах. И если кому-то суждено ради этого погибнуть, значит, так тому и быть. Ему плевать на это.

Валерий решительно пошел в сторону герцогского дворца. Орды склавинов, которые пришли на три месяца раньше срока, привели к огромному перерасходу средств. Ведь, согласно договору, их должны кормить до самого конца войны. И, как водится в таких случаях, склавины сделали вид, что не понимают латыни и не отличают декабрь от марта. Они пришли сюда, чтобы снять бремя со своих семей. А это значит, что как минимум еще один огромный зерновоз нужно пригонять из Египта каждый месяц, чтобы прокормить эту ненасытную орду.

— Ваша светлость! — Валерий коротко поклонился Виттериху, который восседал в зале, окруженный римскими статуями. Кое-где в нишах зияли прорехи, делая величие бывшей императорской трапезной несколько неполным.