Конунг Туманного острова (СИ)

Северянин ушел, а боярин встал, с трудом разогнув поясницу. Он не молодеет, и спина все чаще напоминает о себе. Солнце клонилось к закату, и ему все равно идти к князю на доклад. Вот заодно и о парне этом расскажет. Есть в нем что-то такое, что вызывает доверие. А вот страха, наоборот, нет вовсе. Отчаянный парень. Только такой и полезет в земли свирепых пруссов, терзавших своими набегами окрестные племена. Дорог солнечный камень. Ватаги охочих людей идут за ним, да только половина их них назад не возвращается. Не любят пруссы чужаков. А идти туда с войском государь не хочет. В тех болотах надолго застрять можно.

Боярину подали коня, и он поскакал в княжий замок, что хмурой громадой нависал над столицей. Горожане, видевшие его фигуру на персидском иноходце, издалека ломали шапку, а когда он скрывался из глаз, то крестились в испуге и плевали через левое плечо. Похорошела Братислава. Главные улицы были застроены сплошь, и заселены не абы кем. Сам государь здесь место под жилье жалует. Ни за какие деньги купить его нельзя, а вот лишиться можно запросто. Сделай шаг за пределы дозволенного, и твой дом уже не твой. И жизнь твоя уже не твоя. Твоя жизнь теперь — в соляной шахте с киркой в руках. Не один дом здесь трудами Горана хозяина сменил. Уж очень зыбка та грань, когда дозволенное недозволенным становится. Иной чиновник по лезвию ножа не хуже ромейского акробата ходит.

Цокают копыта по брусчатке мостовой. Заплатили горожане за эту роскошь немыслимые деньги, но никто и не подумал хоть копейку зажать или пожаловаться. Мигом в посаде за стеной окажешься вместе с мастеровыми и лавочниками средней руки. А это позор немыслимый для любого гордеца-нобиля. Таким вот хитроумным способом государь из ворюг неправедно нажитое обратно вытаскивает. Собственный город за их деньги благоустраивает. А другой способ — посуда эта проклятая, что китайцы делают. Стоит она чуть ли не на вес золота, а не позвать приличных людей в дом, если полного сервиза на сотню персон нет. И ведь покупают! Горан даже зубами скрипнул от возмущения. Те сервизы все до одного разные. Их бабы китайские вручную расписывают дивными картинками. Очередь на них на год вперед. Вне очереди только два человека свою посуду получили: ромейский император, которому она в подарок поехала, да сам Горан. Старый боярин даже покраснел от постыдных воспоминаний. Никогда он еще служебным положением не пользовался, а тут пришлось. Невместно персоне его уровня на серебряной тарелке есть, словно он купец какой.

— Тьфу ты, пропасть! — расстроился Горан, который к роскоши был равнодушен совершенно, но вынужден был соответствовать.

Ну… так он сам себе говорил, когда надевал сапоги из тончайшего сафьяна и шелковую рубаху.