Конунг Туманного острова (СИ)

— Чего тебе надо?

— Я хочу вернуть свои земли, которые отнял герцог Сполето!

— Так пойди и забери! — выкрикнул Аго, а высокое собрание загоготало, по достоинству оценив его тонкий юмор.

— Я ходил к нему, — ответил Валерий. — Но он лишь обругал меня, избил и выбросил на улицу. Я сказал, что буду жаловаться королю. Но он ответил, что на короля ему плевать. Что он в своих землях сам король. Summus dox gentis Langobardorum, самый знатный человек ломбардской нации! Так он себя называет!

— Ему плевать, говоришь? — на скулах Ротари заходили желваки. Хмель начал оставлять его. Герцог Сполето силен, а его город неприступен. Королевскому войску не победить его в одиночку, а остальные герцоги на эту войну не пойдут. Да и правдой было сказанное наивным римлянином. Король у лангобардов считался лишь первым среди равных. Герцоги выбирали его из своей среды и могли убить, когда он им надоедал. Так отравили великого Аутари, победителя франков. — Ты хочешь суда по римскому закону?

— Я хочу суда по древнему обычаю лангобардов (2), ваше величество, — почтительно ответил Валерий. — Он убил моего двоюродного брата и его семью, а их землю забрал себе. Я прошу права на кровную месть.

— Мы давно не поступаем так, — прищурился Ротари. — Разве ты не хочешь потребовать вергельд? Ты настаиваешь на том, чтобы взять кровь за кровь?

— Настаиваю, — твердо сказал Валерий. — Римлянину не получить виру с лангобарда, такого еще не бывало. Но я не жадный, мне хватит и его головы.

— Давай выбросим его отсюда, мой король, и продолжим пить, — недовольно заявил Аго. — Суд на пиру — небывалое дело. Должны собраться свободные мужи…

— А это кто, по-твоему? — нетерпеливо повел рукой король, показывая на столы, где пьяные герцоги уже затянули песни или уютно храпели, упав мордами в объедки. — Король должен явить правосудие, Аго. Я дам ему право на кровную месть. Я давно не слышал о ней в наших землях, но этот обычай свят. И его никто не отменял (3). Тем более что этот римлянин сам попросил судить его по нашему закону. Если он зарежет эту сволочь, я буду рад без памяти. А если зарежут его самого, то просто одним дураком на свете станет меньше.

— Тогда озвучь свой приговор, а я позову тех баб, мой король, — равнодушно махнул рукой Аго. — Пусть еще станцуют.

Король встал и прокашлялся.

— Я, Ротари из рода Ародус, — громко сказал он, и эхо вторило ему под высоченными каменными сводами, — божьей милостью король лангобардов, даю римлянину Луцию Валерию Флакку право на кровную месть по обычаю моего народа. Возмездие не постигнет его за это! Ибо такова моя воля!

Король икнул, слегка потеряв величественный и гордый вид, и сел на место с чувством исполненного долга. Он прищурился, стараясь вместо двух Валериев снова увидеть одного, и махнул рукой.