Конунг Туманного острова (СИ)

— Да что еще за план Б такой? — начал злиться Сигурд.

— А вот сейчас и узнаешь, муж мой, — снова улыбнулась Леутхайд. — Только скажи своим олухам, пусть ящики не ломают. Ключи-то все равно у меня. И вот еще что! Нужно надеть доспех. Еще до полудня они пойдут на вылазку.

— Зачем это им вдруг понадобится? — подозрительно посмотрел на жену Сигурд. — Не нужно им никуда не выходить. Знай, поливай кипятком наши головы да отбивай приступы. Не полные же они дурни. Я бы на их месте ни за что за ворота не вышел.

— У них просто не останется другого выхода, муженек, — улыбка Леутхайд стала и вовсе ослепительной. — Ведь я ужасно соскучилась по горячей воде и мягкой постели.

1 Галльское море — Бискайский залив. Восточное море — Балтика.

2 Дроттнинг — жена конунга в скандинавской традиции.

3 Хелльхейм — Земля Хель, один из Девяти миров, мир мертвых. От этого корня ведет начало английское слово hell — ад.

Через несколько часов местность у ворот Кантваребурга было не узнать. В двух сотнях шагов от них даны построили какую-то загородку из бревен, которые нашли в округе, а внутри этой самой загородки под командой Леутхайд, кряхтя и поминая пса Гарма, змея Ёрмунганда и прочую нечисть, воины взгромоздили на треногу катапульту. Они собрали ее из деталей, лежавших в ящиках. Ко всеобщему изумлению, молодая жена конунга знала в этой штуковине каждый болт и явно умела с ней обращаться. Леутхайд возилась около катапульты, переодевшись ради такого случая из роскошного плаща с соболиным воротником в простую армейскую шинель легионного образца, со вшитыми в ткань стальными пластинами. На голове ее красовался шлем, украшенный золотой чеканкой, и был он ничуть не скромнее, чем у ее мужа, конунга.

— Так! — говорила она себе под нос. — Этот цилиндр надеваем сюда, а этот — сюда. Ворот — вот сюда! Жилы натянуть! Готово!

— Откуда это у тебя? — задал невероятно глупый вопрос Сигурд. — И почему мне ничего не сказала об этом?

— Это мое приданое, — терпеливо пояснила Леутхайд. — Кто мне его дал, ты и сам знаешь. А тебе я ничего не сказала потому, что это добро должно было лежать до крайней нужды, чтобы никто и не знал о нем. А ты, муженек, по пьяному делу враз бы всем разболтал.

— Ясно, — с непроницаемым лицом ответил Сигурд, который правоту своей жены признал. Скрытность не относилась к числу его достоинств. — Пойду парней строить. Думаю, ты права. Долго они так не высидят.

Последний ящик был вскрыт, а в нем, как Сигурд и предположил, лежали глиняные шары со слезами Хель, про которые брат рассказывал ему без остановки. Он пробил ему всю голову этими шарами. Ведь именно так он получил почетную кличку Горелая борода: когда сжег ромейские корабли у Равенны. Сигурд даже сплюнул от нахлынувших воспоминаний.