Конунг Туманного острова (СИ)

— Заперто там сегодня, — равнодушно махнул рукой Руф, который выбился в схоластики, судебные защитники, и потому Валерий завидовал ему самой белой завистью. — Судья замок на двери повесил и велел всем завтра приходить. Он у его преосвященства сейчас. Сказал, самому императору жаловаться будут.

— Плевали в Константинополе на наши жалобы, — горько ответил Валерий. — Поделятся, и на этом заглохнет все. Часть себе оставят, часть в столицу отошлют. Поверь, дружище, после этого даже мышь не чихнет. Папский нунций в Константинополе только напрасно пороги обобьет. С ним даже разговаривать никто не станет.

Валерий и не подозревал, что окажется полностью прав в своей догадке, но товарища послушал и побрел вместе с ним в убогую харчевню у Тибуртинских ворот, где иногда бывало шумно, но не сегодня. Солдаты уже давно сидели без денег, и местная торговля терпела убытки.

— Я это… — замялся Валерий. — Не при деньгах я сегодня… Сам знаешь, тут не Словения, где по часам жалование выдают.

— Да врут всё про Словению эту! Не верю я, — легкомысленно махнул рукой Руф, предкам которого хватило удачи купить имение в Лацииуме. И оно, худо-бедно еще приносило доход. — Пошли, угощаю!

Кувшин кислого вина стоил полфоллиса, и медная монета перекочевала в руки радостно оскалившегося трактирщика, который имел счастье обслуживать всего лишь две компании — их и пару хмурых личностей в углу, которые глухо бубнили так, что ни слова было не понять. Валерий мазнул по ним равнодушным взглядом и тут же забыл. Купцы, наверное, хотя какая сейчас торговля?

Краюха хлеба, съеденная на бегу — ничто для крепкого молодого парня, а потому вино разгорячило его быстро. А поскольку Руф сегодня тоже был в дерьмовом настроении, то в руки трактирщика перекочевала еще одна корявая бронзовая монета с буквой К на обороте. А на стол перед друзьями поставили еще один кувшин.

— Варвары рушат наш город, — с горечью произнес Валерий. — Мы, словно голодные крысы, бегаем между груд битого камня. А они насмехаются над нами!

— Ненавижу этих сволочей с востока, — неохотно ответил Руф, который был куда осторожней своего товарища, но сегодняшнее зрелище и его выбило из колеи. — Речь человеческую и ту забыли! Римский император запретил латынь! Греки указывают нам, как жить! Греки, которых наши предки колотили во всех битвах, что только случались! Позор!

— Мы для них словно покоренная страна, — поддержал его Валерий. — Статуи вывозят, колонны вывозят. Даже плиты полов разбирают и тоже вывозят!

— В городе скоро ни куска бронзы не останется, — кивнул Руф. — И наши оборванцы стараются, и слуги императора от них не отстают. У меня сердце разрывается просто.