Контуженый рыцарь

А если попытаешься, у тебя отнимется язык и парализует пальцы. Понял команду?

– Да-а-а…

– Вот и молодец. Сиди на цепи, как собака, жди своей участи, ты ее заслужил, подонок. – И Динара, приняв человеческий облик, вышла из камеры, тихонько закрыв за собой тяжелую дверь.

На следующий день, в субботу, в восемь часов утра в ратуше начался суд над Тарэксом. Председательствовала сама Виола, а по бокам от нее восседали профессиональные судьи, обложенные фолиантами показаний свидетелей о преступлениях лорда, и по их суровым лицам вельможа понял, что снисхождения не будет. Федор, как всегда, находился слева от девушки, а Лохматик, казалось, сладко дремал, удобно устроившись на ее руках. На скамью подсудимых попал не только Тарэкс, вместе с ним сидели трое его самых жестоких подельников, около него же расположился нанятый за большие деньги адвокат.

– А он дорогого адвоката из Андрии выписал, – опасливо вздохнула Виола.

– Видел я местных «юристов», когда меня у герцога судили. Так себе, недотепы, – пренебрежительно махнул рукой Федор.

– Этот из столицы прибыл. Теперь голыми руками лорда не возьмешь. Нам надо тщательнее подготовить показания, голословных обвинений будет недостаточно.

– Думаю, доказать нападение отряда на вас и ваших гвардейцев в начале путешествия мы не сможем.

– Ты прав, они все перебиты, и свидетелей не осталось.

– А помнишь ссору около городской ратуши?

– Лорд ссорился только с вами. Про меня он и слова плохого не сказал.

– Штурм башни?

– Отвертится. Скажет, что пытался освободить меня из лап похитителя. То есть от тебя.

– Вы скажете, что я вас не похищал.

– Скажу. Но он как бы не знал этого.

– Так мы что, и обвинить его не сможем?

– Получается, что так.

– Навряд ли среди пленных есть кто-то из наемников, пытавших крестьян раскаленным железом. Так что доказать его причастность к тому преступлению тоже будет невозможно, – сказал Федор, наклонившись к Виоле."

"– А это преступление я даже не смогу поставить ему в вину. Они простые крестьяне, а он благородного происхождения, из высшего сословия. Максимальное наказание – денежный штраф. Да и то отвертится. Ты удивлен, Федор?

– Да нет, у нас то же самое… Так за какие преступления будем судить мерзавца?

– Формально за бунт против меня, своей королевы. Но и недавние грабежи и убийства горожан и крестьян я перечислю. Пусть господа постепенно привыкают к мысли, что перед законом все равны.

Когда все присутствующие расселись по местам, секретарь начал монотонным голосом зачитывать преступления лорда. В основном это были зверства последних трех недель, когда окончательно потерявший остатки совести и осторожности в предчувствии скорой победы вельможа, не скрываясь, отдавал жестокие приказы от своего имени.