Контуженый (СИ)

А у бабушки еще кошка с собакой, которых она не может бросить. Что поделаешь, всех заберем.

Проезжаем остовы выгоревших легковушек на обочинах. Михалыч кивает и сетует:

— Кошки с собаками и те уживаются, а мы братья по крови чего натворили. Когда же это закончится?

— Когда закончатся укронацисты, — отвечаю я.

— Надеешься, что их шокируют собственные потери? — Михалыч качает головой. — Ты видел их кладбища? Бесконечные флаги, венки, цветы, люди на коленях встречают гробы. Это культ смерти. «Героям слава» это же не про живых, а про мертвых. Смерть украинца обязательное условие будущего процветания Украины. Бог, по их разумению, служит проклятым москалям. У них другое.

— Черт вместо бога? — не понимаю я.

— Идолы! Сейчас нашу церковь громят, потом свою угробят. И будет у них новая религия — Украинство. Только это не религия любви и прощения, а культ ненависти и истребления.

— Так уже! Украинцы не заметили, как заменили бога нацистскими идолами. Отсюда пытки и показные убийства пленных — это жертвоприношение идолу. И радость от убийства наших детей — это языческое уничтожение чужого рода.

— У Михалыча целая теория, — объясняет Лиза. — Он не верит в быстрое окончание войны.

— Они деток учат, что клятых москалей надо убивать. Пока не уничтожим антироссийский культ, мира не будет! — убежденно заключает Михалыч. — Мирные соглашения подписывать бесполезно. Идол будет требовать крови. Зло не может само остановиться. Мы должны это сделать.

Лиза настраивает приемник на местное радио.

Отличие от центральных радиостанций разительное. Программа без слащавых песенок с пустыми словами, без сплетен о звездах шоу-бизнеса, и даже смерть британской королевы местные дикторы игнорируют. В Донбассе своих смертей хватает. Каждый день гибнут мирные люди, в том числе малые дети. О них не вспоминают там, где скорбят о престарелой королеве.

Мы затихаем во время новостей, чтобы не пропустить ни слова. А когда звучат песни, Лиза подпевает. Она знает и старые песни, проверенные временем, и новые, рожденные долгой войной, незаметно тянувшейся для остального мира на протяжении восьми лет. Песни пронзительные и искренние, многие пробивают до слез, но почему-то их не слышно на Московских радиостанциях. Как-будто Москва и Донбасс на разных континентах.

Я смотрю на коробки с беспилотниками. Точно такой же был в нашем подразделении. Им управлял наш оператор Русик.

— Справишься? — спросил я, когда его привел к нам Вепрь.

— Я автомат в руках не держал, а с коптерами играю с детства, — честно признался парень из обеспеченной семьи.

Русик оправдал наши надежды. С помощью квадрокоптера он проводил разведку и корректировал огонь. И даже первым из нас получил медаль.