Контуженый (СИ)

Мы удаляемся. Маша то и дело с тревогой оглядывается на «Магнит».

— Никита, они видели пистолет и заявят на тебя.

— На тебя они тоже хотели заявить пока не получили отпор.

— Думаешь, испугаются?

— Дело сделано, я уезжаю.

— Куда? — волнуется Маша.

— Опять на войну. Зачем?

Я мучительно тру виски.

Маша тычется носом в мое плечо и тихо плачет.

— Я тебя совсем не понимаю.

— Ты нормальная, я Контуженый.

— Вот бы нам обоим быть контуженными.

Я глажу ее волосы, стянутые в хвостик, и вспоминаю, как растрепанные локоны дергались на ее обнаженных плечах и щекотали мне губы. Вчерашнюю ночь я помню хорошо, а вот ту самую роковую…

С дырявой памятью нужно что-то делать иначе дырку проделают в моем черепе.

— Я выжил, а Денис с Антоном нет. Мне надо всё вспомнить.

— Я буду ждать, — хнычет она. — Береги себя.

Днем я получаю новый паспорт взамен утраченного во время боевых действий. Помню свое прежнее фото — наивный паренек открыто смотрит в будущее. Теперь напряженный взгляд повзрослевшего мужчины говорит о том, что я мучительно разбираюсь в своем прошлом.

Вечером дома прощаюсь с мамой. Оставляю ей часть денег. Волнуюсь, чтобы ее опять не развели, как с кредитом на протез.

— Мама, никому не верь. Думай о себе.

— Ну как же, сынок. А ты? Тебе верить?

Я вспоминаю фразу Вепря: «В аду мы будем лучшими, понял?» — и отвечаю:

— Я тоже не святой, мама.

В освобожденную часть Донбасса я добираюсь на перекладных. Проезжаю Попасную. Мы освободили город в День Победы 9 мая. Бои шли упорные, город превратился в руины, с тех пор здесь мало что изменилось. Потом был долгий путь к Северодонецку, до которого по мирной дороге всего ничего. Северодонецку досталось чуть меньше, на улицах вижу жизнь, город восстанавливают.

За речкой виднеется Лисичанск. Два города смотрят друг на друга выбитыми окнами через речку. Мосты через Северский Донец взорваны, техника не пройдет, но пешком перейти можно. Противник держался за город недолго, готовил новый рубеж обороны, в который мы и уперлись. Там всё и случилось. Я стал Контуженым, а моих друзей не стало.

Я выхожу из попутки, шагаю пешком. В полный рост и не под обстрелом местность смотрится по-другому. Дорога изрыта снарядами, лесопосадка посечена осколками, окопы разбиты, частные домики разрушены. Здесь шел жестокий бой. Крайним бой оказался только для меня, для друзей — последним.

На окраине разрушенной деревни маленькое кладбище. Там я нахожу братскую могилу. По центру крест. На отдельных дощечках позывные близких друзей: Чех, Шмель, Днестр, Урал и Механик. Глаза слезятся, кусаю губы, чтобы не расплакаться. Когда наступит мир, моих друзей обязательно перезахоронят на аллее героев в родных городах и вернут им настоящие имена.

Еще одна табличка на могиле с именем Кедр.