Контуженый (СИ)

— А ты? Ты всегда врешь?

— Честность мне ничего не дала, а вот обман — сплошные плюсы. Начиная со шпаргалок в школе. Лапша на уши доверчивым девочкам помогает залезть в их трусики. Я обманул Вепря, когда пошел вместо Русика. И Русик смотрел мне в рот, как преданная собачка. Я обманул его в последнюю ночь, чтобы он погиб вместо меня. А потом обманул всех, когда стал Русланом Краско!

— Тебе же хуже, Контуженый. — Шмель выпивает, сводит брови и сверлит меня взглядом. — Кто еще про меня знает?

— Какого тебя? Ты Русик или Шмель?

— Я тебя не добил, чтобы узнать, кому ты еще рассказал, что Шмель жив?

Я делаю невозмутимое лицо в надежде запугать предателя:

— Вепрь знает. Он сам за тобой приедет.

— Водитель Кедр, который доставил нам мины, его младший брат. Парня разорвало на куски. Вепрь в бешенстве. Он ищет предателя и отомстит.

— Ищет? — хватается за неосторожное слово Шмель. — Он найдет. И знаешь кого? Тебя!

Я пытаюсь исправить оплошность:

— Я докладывал Вепрю. Я говорил о тебе.

— Херня! — Шмель трясет моим телефоном. — Перед «Группой Вагнера» ты не отчитывался. Чаще всего ты встречался с Машей Соболевой. С Аленой с моего завода перезванивался. Даже Злату отыскал. И моей секретарше успел наплести чего-то. Кому ты обо мне проболтался?

Прямая угроза не проходит, и я пробую сыграть на добрых чувствах бывшего друга:

— Шмель, раз ты смотрел телефон, то видел фото Златы. Она ждет ребенка. Будет мальчик. Она назовет его в честь отца — Денисом.

Шмель смущается, но всего на мгновенье. Затем бьет кулаком по столу:

— Перед тобой Руслан Краско! Дениса Шмелева нет! Или Злата думает иначе?

Ругаю себя за наивность. После бегства матери к обеспеченному иностранцу Денису плевать на женщин. Когда на чаще весов большие деньги и эфемерные чувства, он выберет деньги. Своими намеками я только подставляю Злату. Шмель убьет ее и ребенка, если заподозрит неладное.

Спешу отвести подозрения:

— Тогда я о тебе не знал. Мы думали, что ты погиб. Я говорил с ней о деньгах из тайника. Решили, что их забрал Русик. А ребенка Злата оставит в роддоме.

— Сука, как все. Пусть живет. Это максимум, что я могу для нее сделать. Но не для тебя.

Я хватаюсь за спасительную соломинку:

— Руслан, я согласен на деньги. Дай денег на автомойку, отпусти Машу, и я забуду о погибшем Шмеле.

Шмель подбирает пачки денег с пола, задумчиво смотрит на купюры, на меня и кладет деньги в сейф. Подходит ко мне и заглядывает в глаза.

— Ты никогда не мечтал об автомойке. И деньги ты не ценишь. Трындишь, что надо поступать по-людски. А это как?

— Не по-зверски. Не делай другим того, чего не желаешь себе.

— О! Так ты первый мне пушкой угрожал. Получи ответку! — Шмель тычет мне стволом в грудь.

— Да убей уже, убей! — воплю я.