Мрак в конце тоннеля

Дескать, алкашу без выпивки и рай может показаться адом.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – угрюмо глянул я на него.

Оксана тоже была в белом наряде. Платье в стиле «сафари» сидело на ней идеально – не обтягивало, но и не прятало соблазнительные формы. Не самое короткое, но и далеко не длинное. Ноги у нее красивые, загорелые, в белых летних сапогах с плетеным голенищем и высоким каблуком. Шляпка, шелковый шарфик… Словом, смотрелась она великолепно.

Вика интересная девушка, мне с ней хорошо, но все-таки она не могла сравниться с Оксаной в красоте и в умении одеваться.

Бывшая жена подошла ко мне, чмокнула в щечку. Я заметил, как покривился Костя, наблюдая за нами, и при этом улыбка не сошла с его лица. Такая же фальшивая улыбка, как и его сущность…

Оксана взяла меня под руку, провела в холл с высоким, в два этажа, потолком. Мрамор, красное дерево, позолота, дорогая кожаная мебель. Да, мне так точно никогда не жить…

Костя сам взял Оксану за руку, заставил отстраниться от меня.

– Это мне, – с фарисейской улыбкой сказал он, обняв жену за талию и плотно прижимаясь к ней бедром. – А это тебе!

И протянул мне бокал с коньяком. Дескать, у каждого свое счастье; он от своего пьянеет, я от своего…

– Спасибо, не надо, – сквозь зубы сказал я.

– А чего? Коньяк отличный…

– Сам пей, если отличный…

Честно говоря, мне хотелось подогреться изнутри, войти в состояние искусственного покоя, что было так необходимо после «соленого» разговора с Мурзиным. Но ведь Костя не предлагал мне выпить, он провоцировал меня.

– Раньше ты не отказывался…

– Раньше ты себя так не вел.

– А как я себя веду? – с насмешливым удивлением спросил он. – Оксана, скажи, как я себя веду? Хорошо же себя вел!.. Представляешь, Платон, у нас второй медовый месяц был. На яхте плавали. Так, я знаешь, какой сильный капитан! Утром якорек сброшу, вечерком сразу два… Скажи, Оксан, какой у меня славный якорек!

– Ну, хватит тебе! – сконфуженно и с укоризной улыбнулась она.

– А чего? Мы с тобой и вечерком на якорек встанем…

Костя натурально измывался надо мной, над моими чувствами к Оксане. Я едва сдерживался, чтобы не врезать ему промеж глаз.

– Ты, Платон, извини, мы всю прислугу распустили. Я знаю, тебе Лика нравится, да и она бы не отказалась встать на якорек…

Это неправда, с горничной Ликой у меня ничего не было. Была возможность закрутить с ней любовь, но я не воспользовался, потому что это был дом, где жила моя дочь. Не хватало еще, чтобы кто-то обсуждал мои похождения в присутствии дочери. Да и Оксану я уважал…

– Остапа понесло, – пренебрежительно хмыкнул я.

– Что? – воинственно вскинулся Костя.

– Недержание у тебя, вот что.

– Ты будешь мне указывать, что у меня да как?

– Мужчины, ну что вы как петухи! – возмутилась Оксана.