Контрразведчик

В первую очередь Матвей допросил сторожа. Он находился в небольшой сторожке при воротах, имел ружьецо – берданку, однако оружие от пожара не уберегло. Выяснилось, что деревянное здание вспыхнуло в три часа ночи с задней стены, занялось быстро. Матвей с сотрудниками пошел осматривать остатки склада. Бывшая задняя стена выходила в переулок. Сейчас здесь обгорелые бревна, запах пожарища, головешки. Наверняка поджог, бревна склада поджечь не просто.

– Павел, ищем стекло или саму бутылку.

Бревна стены базировались на каменном фундаменте. Сделано было добротно и давно, не иначе дореволюционный купеческий склад. Бревна не осмолены, учитывая сырую погоду, не загорятся, даже если окурок на них бросить. Нужен источник огня. Почти сразу сотрудник воскликнул:

– Остатки стекла, похоже – бутылка разбитая.

Матвей подошел, осмотрел. Искать следы на закопченном стекле бесполезно. Но разбитая бутылка подтверждает версию поджога, одновременно служит доказательством невиновности сторожа. Если бы поджег он, то сделал это с территории склада, с внутренней стороны. Матвей поднял стеклянное донышко, понюхал. Керосином пахнет. Не бензин и не самогон, у них запах другой. Вернулись в сторожку.

– Керосиновая лавка в поселке есть?

– Даже две. Одна на площади у рынка, вторая на Мещанской. Ой, ныне она Краснознаменная.

Керосин продавали по талонам, использовался для примусов, для освещения в керосиновых лампах. Электричество было не во всех селах, поселках и небольших городах и керосин был востребован, в дефиците. Ведь главным поставщиком нефти были бакинские и грозненские нефтепромыслы, до революции принадлежавшие Нобелю. И все получатели керосина теперь под подозрением. Только как их проверить, коли счет на сотни? Если исключить заведомо неспособных на поджог – совсем дряхлых дедушек и бабушек, физически немощных инвалидов, то все равно остается много. И Матвей, что с ним бывало редко, попал в тупик. Единственно, что оставалось – подключить информаторов. ПетроЧК не брезговала методами работы жандармерии, хотя прилюдно осуждала.

За поимку поджигателя начальство спросит. Все же на складе хранилось около трехсот тонн зерна. Это же сколько хлеба можно испечь, пусть и черного? Хранилась рожь, ибо пшеница в этих краях урожайность имела низкую, чай не черноземье украинское. Солнца мало, отсюда температуры низкие, почвы тощие. Так лучше черного хлеба людям досыта дать, чем ситного маленький кусочек. За уничтожение продовольствия Матвей бы вешал либо на каторгу ссылал. С продуктами неважно, люди досыта не едят. И кого поджигатель наказал? Комиссаров, членов разных комитетов и подкомитетов, чекистов? Своих же рабочих и селян, самое скверное – детей. Откуда им быть здоровыми, если еды только-только не умереть.