Контрразведчик

Может, не стоило так сразу идти на адрес, а сначала наведаться в Московскую ЧК? Все же они должны знать ситуацию в городе. А она была непростой. К осени 1920 года на подконтрольных большевикам землях было закрыто 673 монастыря и их земли – 827 540 десятин – перешли к властям. Из Кремля еще в 1918 году изгнали монахов Чудова монастыря и других обителей. Священники затаили обиду, стали проповедовать против власти антихриста. Оставшиеся офицеры, не ушедшие на юг, только в Москве и области создали контрреволюционные организации «Национальный центр», «Добровольческая армия Московского района», «Тактический центр». А еще создавали боевые отряды левые эсеры, анархисты всех течений, меньшевики, которые были недовольны, что большевики заняли все руководящие посты. Кроме того, большевики, до революции и сразу после нее предлагавшие лозунг «Вся власть Советам!», быстро о нем забыли. Советы предполагали власть депутатов, избранных от всех партий и представителей народа. А фактически правили представители одной партии. Причем недовольные партии действовали – создавали склады оружия и динамита, обучали боевиков. Тем более опыт был, все то же самое они делали при царском режиме. Однако большевикам бывшие союзники нужны не были. Мавр сделал свое дело, мавр должен уйти. Сначала большевики не допустили другие партии к власти, а потом и физически уничтожили либо выслали из страны.

Матвей деталей подковерной борьбы партий не знал, но предполагал. Ему партии были безразличны. При царском режиме армия, полиция, жандармерия были аполитичны. И сейчас он, уже по привычке, к партиям относился недоверчиво. Каждая из них ищет выгоды для себя, и никто для народного блага.

Все же постучал в дверь, которую почти сразу открыли. Хозяин – мужчина немного постарше Матвея, строевая выправка, жесткий взгляд. Матвей сразу решил – бывший офицер и чином не меньше полковника. Он поздоровался.

– Простите, у меня письмо.

Хозяин выглянул за дверь, убедиться, один ли Матвей.

Матвей вошел, вытащил из кармана записку, отдал хозяину. Тот прочел, хмыкнул, внимательно посмотрел на Матвея и неожиданно спросил:

– А кто был командиром вашей роты в Михайловском училище?

Ага, проверить решил.

– Это брюнет с усами. Насколько я помню?

– Ошибаетесь, господин полковник. У него лицо бритое, к тому еще славянского типа, блондин.

– Верно. А почему решили, что я полковник?

– Для капитана или майора староваты, уж простите великодушно. Для генерала – барственности не хватает во взгляде.

Полковник засмеялся.

– Да вы физиономист! Ваше звание?

– Ротмистр. В жандармерии служил.

Если бы в строевой армейской части, то его чин соответствовал капитану.

– Садитесь. Плохо служили!

– Допустили свержение режима и приход к власти горлопанов.